— Я за чайником, — бросила Людмила Сергеевна. — Выкидывать свой — не по-христиански. — Ну, конечно, — Кристина саркастично развела руками. — Мало ли, вдруг я тоже решу попить чаю из прибора «свекровь плюс сын».
Людмила Сергеевна остановилась и внимательно посмотрела на неё:
— Ты думаешь, ты такая вся независимая и правильная, да? А ты просто эгоистка. У тебя нет сердца. Ты стерва. Я это сразу поняла. Но думала, сын исправит тебя.
— А я думала, у вас чувство меры. Ошиблись обе, — спокойно ответила Кристина. — С вас чайник, с меня — новый замок. И, кстати, завтра приедет риелтор. Покажет вам варианты. Маленькие, но свои.
— Ты не имеешь права! — вспыхнула женщина. — Это теперь и мой дом!
И в этот момент Кристина сорвалась. Она резко подошла, схватила свекровь за локоть — не больно, но твёрдо, — и буквально вытолкала за порог. Андрей бросился между ними.
— Не трогай её! — заорал он. — Это моя мать!
— А я — кто? — в ярости крикнула Кристина. — Кто я для тебя, Андрей? Та, с кем удобно жить, пока мама не потребовала полку в ванной?
Он замер. И в этот момент у неё защемило сердце. Боль была не от обиды. От разочарования. Глубокого, липкого, будто в него погрузили целиком.
Кристина подошла к двери. Открыла.
— Иди. Вместе с чайником. Поживи с мамой. Подумай, кто ты и что тебе надо. Потому что я знаю. Я — не коврик у входа.
Дверь захлопнулась. А в квартире воцарилась тишина. Такая, как после грозы. Тяжёлая. Молчаливая. И странно… такая сладкая.
— Поменяйте замки, чтобы ключи старого образца уже не подходили. Да, бронь. Да, с усиленным язычком. — Кристина говорила спокойно, даже вежливо. Будто обсуждала замену фильтра в пылесосе, а не новую страницу своей жизни.
На том конце провода мастер обещал быть к полудню.
Она нажала на отбой и села в пустой кухне.
Квартира дышала одиночеством. Без его куртки на спинке стула. Без её раздражения из-за забытых крошек на столе. Без вечных визгов «Андрюшенька, ты поел?» из соседней комнаты. Теперь — только холодильник, шоркающий кот и Кристина, которая почему-то чувствовала себя легче, чем за последние два года.
Телефон молчал. Андрей исчез. Ни звонков, ни писем, ни попыток вернуться.
«Может, с мамой сидит. Может, ушёл в запой. Может, наконец понял, что значит не быть мужчиной — ни в деньгах, ни в выборе».
Она глотнула кофе. Горький. Без сахара. Как вся эта история.
Три дня спустя Кристина стояла в очереди в Сбербанке. Старушки обсуждали цены на огурцы и внуков, в кармане тикал телефон. — Следующий!
Она подошла к окошку, протянула документы. — Переоформление прав собственности. На единоличное владение. Да, супруг отказался.
Клерк подняла глаза: — Уверены?
— Не просто уверена. Я в этом живу. Она подписала бумагу. Чётко. Почерком взрослого человека, который понял главное: дом — не там, где компромисс, а там, где тебя уважают.
А вечером… он пришёл.
Без звонка. Без цветов. Без униженного вида. Просто появился, как тень. — Привет, — он стоял у порога, в тех же джинсах, что и в день их ссоры. — Можно войти?
