Тишина после этой фразы была такая, будто кто-то вбил гвоздь в пол. Кристина смотрела на неё и ощущала, как внутри — где-то в области желудка — собирается ледяной ком. Омерзительный, тяжёлый, словно кто-то подсыпал ей гвоздей в душу.
— Значит так, — сказала она наконец. — Завтра я уезжаю к родителям. В этой квартире вы вдвоём. За двое суток вы находите ей жильё. Или… — она открыла дверь — …или через трое суток вы оба сидите на улице. Потому что замки я сменю. И поверь, Андрюшенька, я это сделаю.
Кристина вышла из квартиры, даже не обернувшись. А в голове звенело только одно: «Это моя квартира. Не их. Не их».
— Ты серьёзно сменила замки?! — голос Андрея зазвучал так, будто он только что узнал о собственной смерти. — А как ты хотел? — Кристина стояла в проёме, не отрывая взгляда от него. — Поцелуи на лестничной клетке и общий семейный ужин втроём?
— Крис, это всё… это перегиб, — он махнул рукой в сторону двери. — Мамке шестьдесят два! Она ночевала у какой-то своей подруги на кухне. На табуретке! Ты вообще представляешь себе…
— Да, представляю, — перебила она. — Я тоже когда-то ночевала у подруги. Когда уходила от первого. Без денег, без мебели, без иллюзий. Но знаешь, что я не делала? Не лезла в чужую квартиру. И не продавала свою без согласия хозяев дома.
Андрей осёкся. Весь его напор улетучился, как пар из кастрюли.
— Послушай, она просто испугалась остаться одна. Всё-таки возраст, здоровье… У неё давление. И ноги болят.
— А у меня что? — Кристина шагнула ближе. — Железобетонная психика и титановый позвоночник? У меня тоже давление. Только не от возраста, а от вашей семейки.
— Ты говоришь, как будто она враг, — Андрей опустил глаза. — А это моя мать. И она не на улице просит милостыню, она просто хочет быть рядом.
— Ага. Сынок рядом, квартира в Москве, ни копейки коммуналки — прямо мечта пенсионера. — Кристина уже не сдерживалась. — А кто платит за интернет, за капремонт, за новую стиралку, которую я одна выбирала? Кто вкалывает до девяти, когда вы тут чаи гоняете?
Андрей замолчал. И это молчание было хуже любых криков. Он просто стоял и моргал.
Кристина отвернулась. Пошла в комнату. Спокойно, по шагам. Открыла шкаф. Вытащила из верхнего ящика маленькую коробку.
— Вот. Это твой паспорт, медицинский полис и остаток от твоей премии. — Она всучила всё это ему в руки. — Иди к маме. Живите. Может, даже заведите собаку. У неё тоже будет право на твою зарплату и место на кухне.
— Да ты вообще с ума сошла?! — он сжал кулаки, лицо покраснело. — Ты что, выгоняешь меня?
— Я тебе уже всё сказала. У тебя было время. Ты молчал. А молчание, милый, — это не золото, а капитуляция. И ты капитулировал. Ещё в тот день, когда она принесла свои тапки и заявила, что в ванной мало полок.
И тут дверь хлопнула.
— О! А вот и наша королева, — Кристина язвительно посмотрела в коридор.
