— Я не буду терпеть выходки твоих обнаглевших родственников, — глядя исподлобья произнес муж, — угомони их или я за себя не ручаюсь.
Его жена — 40-летняя Людмила Михайловна Воронина стояла понурив голову. Она уже давно знает, как вести себя с мужем и выбирает правильную тактику. Сейчас Андрей Евгеньевич выговорится, выплеснет все, что накопилось, затем Людмила расплачется и еще через некоторое время супруг сам себя чувствует виноватым.
— Где это видано? 50-летний академик, доктор наук начал расхаживать по кабинету, — для того ли я купил квартиру у моря, чтобы твоя мама, Людмила, зарабатывала на ней? По человечески поступили: дали ключи. Поезжай, теща, отдыхай, а она что же? Я тебя прошу, Люда, огради меня от общения со своими родственниками, иначе я за себя не ручаюсь.
— Мама много лет на море не была, — вздохнула супруга и скривилась, намекая мужу, что она сейчас расплачется.
— Прекрати, Людмила, — махнул рукой муж, — твоя родня — это самое ужасное, что было в моей жизни. За что? За что мне это все?
— Дорогой, ну, не надо, милый. Ты можешь рассказать, что случилось? Только без нервов.
— Ладно, хорошо. Я после симпозиума решил заехать в нашу новую квартиру и проведать тещу. Ты же знаешь, что Нина Петровна уже три недели живет в квартире и отдыхает у моря.
— Да, знаю и что же? — удивилась Людмила.
— Поднимаюсь я на этаж. Решил не открывать дверь своим ключом, а позвонить. Мало ли, теща живет одна и может быть она не готова увидеть на пороге гостя. Пусть я хозяин жилья, но правила приличия никто не отменял, — продолжал супруг.
— Ну-ну, Андрюша, ты можешь не тянуть? Что произошло? Я вся на нервах, — Людмила присела в кресло и приготовилась слушать.
— Звоню. Никто не открывает. Я набрал номер телефона Нины Петровны, но трубку она не подняла. В это время я услышал, что дверь квартиры открывается. Я обрадовался, собирался войти, но вдруг увидел на пороге огромного мужика метра два ростом.
— Какого еще мужика? — удивилась жена.
— Молодого. Лет тридцать. Я спросил, что он делает в этой квартире, а он мне: «отдыхаю со своей любимой женщиной».
— Что? — вскрикнула супруга Воронина и схватилась за сердце, — мне плохо. Андрюша, воды.
Спустя десять минут Людмила Михайловна лежала на софе, а Андрей Евгеньевич обмахивал жену полотенцем,
— Людочка, не волнуйся, все не так страшно, как кажется, — волновался муж.
— Милый, как же не страшно? Маме семьдесят лет. Она сошла с ума. Хорошо, что папа не дожил до этого позора, — заплакала Воронина.
— Тещи-то там и не было, — сказал академик, — я тоже сначала подумал, что Нина Петровна потеряла рассудок и привела в дом молодого мужчину, но все оказалось не так, а еще хуже.
— Куда уж хуже, дорогой, — снова зарыдала Людмила Михайловна.
— Твоя мама сдала нашу новую квартиру отдыхающим в аренду, а сама сняла себе комнату на окраине города и продает кукурузу.
Людмила сняла со лба полотенце, которое положил муж и поднялась с дивана, глаза женщины все больше расширялись:
