— Убирайся из моего дома! — Валентина Петровна швырнула мне под ноги последний пакет с вещами. — Думала, на шее у моего сына всю жизнь просидишь? Нищая ты была, нищей и останешься!
Я стояла на площадке с двумя сумками — всё имущество за восемь лет замужества. Из-за спины свекрови выглянул Сергей с разбитой губой. Я впервые дала сдачи, когда он поднял на меня руку.
— Мам, может, не надо так… — пробормотал он.— Молчи! Восемь лет терпела эту тунеядку! Работает за копейки, детей не рожает. Что ты в ней нашёл?
— Валентина Петровна, я никогда не была обузой. Половину продуктов покупала сама.— На жалкие копейки? Ты же ничего не умеешь! Будешь по углам мыкаться.
Дверь захлопнулась. Восемь лет в этой квартире, и ни дня не чувствовала себя дома.
— Наконец-то сбежала! — подруга Лена затащила мой чемодан в свою однушку. — Видела, как ты превращалась в тень.
Первую неделю просто приходила в себя. Высыпалась впервые за годы — не нужно было вставать в пять утра готовить завтрак для Сергея и его матери.
— Знаешь, мне нравится эта тишина, — сказала я за чаем.— Это не тишина, Мариш. Это свобода.
Через месяц я работала в двух местах — днём в магазине, вечерами убирала офис. До трёх ночи шила дома.
— Мариш, ты убиваешься, — качала головой Лена.
— Зато не завися ни от кого.
Соседка попросила сшить костюм снежинки для дочки. Я всегда любила рукоделие, но Валентина Петровна считала это баловством: «Лучше бы борщ сварила!»
Когда соседка увидела готовый костюм, ахнула:
— Сколько возьмёшь? Такую красоту в ателье за пять тысяч делают!
Три тысячи за один вечер работы — больше, чем за 3 дня в магазине. Руки дрожали, когда брала деньги.
Заказы посыпались. Мамочки передавали друг другу мой номер. Утренники, выпускные, школьная форма. Работала до упада, но впервые за годы чувствовала — живу для себя.
Через год уволилась из магазина. Ещё через полгода — бросила уборку. Оформила ИП, завела страничку в соцсетях.
— У тебя настоящий бизнес получился, — удивлялась Лена.
Три года копила каждую копейку. Снимала крошечную однушку, ела дошираки, но откладывала. Мечтала о своих квартирных метрах.
— Новостройка на Северном, — показала Лена объявление. — Ипотека с господдержкой. Попробуй подать документы.
В банке менеджер смотрела недоверчиво:
— Швейные услуги… Нестабильный доход.
— Вот выписки за три года, — положила я справки. — Где здесь нестабильность?
Кредит одобрили. Когда получила ключи, руки тряслись так, что не могла попасть в замок.
Первую ночь просто ходила по пустым комнатам. Трогала стены, включала свет. Моё. Никто не выгонит, не скажет «это не твоё место».
Утром позвонила Лена:
— Впервые в жизни, — сказала я, глядя в окно на парк, — чувствую себя дома.
На следующий день выходила из подъезда за продуктами, когда услышала знакомый голос:
— Ой, а это кто тут в новостройке проживает!
Валентина Петровна шла с тётей Галей — соседкой из нашего старого дома. Обе замерли.
— Валя, так это же Марина! — протянула тётя Галя. — Девочка, ты здесь живёшь?
— Седьмой этаж. Вчера въехала.
