— А что такого? — вскинулась Степанида Карловна. — Вы муж и жена, значит, и квартира общая! Имущество супругов должно быть совместным — так положено! Мой сын имеет такое же право на эту квартиру, как и ты.
— Нет, не имеет. Квартира куплена в браке, но на МОИ деньги.
— Твоей, твоей, твоей! — передразнила свекровь. — Только о себе и думаешь! Либо переписываешь половину на Стасика, либо продаем и покупаем две — нам с сыном и тебе! Стасик, а ты что молчишь? Скажи ей!
Стас нервно вытер пот со лба:
— Мам, может не надо… Это же правда её квартира…
— Предатель! — в сердцах крикнула Степанида Карловна. — Совсем о себе не думаешь! Десять лет живешь как приживалка в её квартире! А я твоя мать! Я имею право требовать, чтобы мой сын жил в собственном доме! Чтобы имел свою долю! Ты же мужчина! Какой ты хозяин, если у тебя ничего своего нет?
Она перевела дух и добавила задыхаясь:
— А если твоя жена не хочет делиться с семьей своим богатством — значит, она тебя не любит. Значит, ты ей никто. Вот и выбирай — или ты с матерью, с семьей, или с этой… карьеристкой, которая даже квартиру на тебя переписать жалеет!
— Прекратите этот цирк! Но знаете что? Квартиру я вам не отдам. А вот Стаса — забирайте.
— Вика! — наконец подал голос муж. — Ты… ты о разводе?
— А ты как думал? Что я позволю вам продать мою квартиру и купить две поменьше? Чтобы твоя мама жила рядом и продолжала командовать?
— Но я же люблю тебя… — пролепетал Стас.
— Любишь? — Виктория горько усмехнулась. — А готов ради этой любви поехать снимать квартиру? Найти нормальную работу? Начать принимать решения сам, взять миллионную ипотеку и платить ее двадцать лет?
Стас молчал, опустив глаза. Степанида Карловна торжествующе улыбнулась:
— Вот видишь, сынок, какая она меркантильная! А я тебя предупреждала…
— Вон из моего дома. Оба, — тихо, но твердо сказала Виктория. — Стас, вещи заберешь завтра. А вы, Степанида Карловна НЕМЕДЛЕННО! Я поехала на работу деньги зарабатывать! И юриста найму, чтобы вы никаким боком не смогли добраться до МОЕЙ квартиры! А то Ишь КАКИЕ УМНЫЕ! На готовенькое решили…
— Как это «вон»?! — возмутилась Степанида Карловна. — Да ты…
— Мама, пойдем, — внезапно твердо сказал Стас. — Вика права. Мы… я все испортил.
Они ушли. Десять лет она жила с человеком, который так и не повзрослел, не стал самостоятельным. А может, и не хотел становиться?
В дверь позвонили ровно через неделю. Виктория открыла — на пороге стоял Стас.
— Можно поговорить? — тихо спросил он.
— О чем? — Виктория прислонилась к дверному косяку. — О том, как ты за моей спиной планировал продать мою квартиру?
— Вика, я все осознал! — он шагнул вперед. — Правда! Я уже устроился на нормальную работу — менеджером с перспективами карьерного роста. И маме сказал, чтобы не вмешивалась…
— Плачет, — он опустил глаза. — Говорит, что я неблагодарный сын. Что предал её… Что Москва на меня плохо повлияла…
— А ты как думаешь? — Виктория внимательно посмотрела на мужа.
