— В Москве этим не проживешь, вы же понимаете. А вам что нужно? Чтобы я и деньги зарабатывала, и вам праздники устраивала, и борщи варила, и детей рожала? А теперь еще и квартиру решили за мой счет себе купить?
— Я для семьи стараюсь! — всплеснула руками свекровь.
— Для семьи? — Виктория покачала головой. — Нет, вы для себя стараетесь. Хотите и сына под боком держать, и невестку, которая все это оплачивать будет. Только знаете что? Не выйдет.
— Вика! — попытался остановить её Стас.
— Нет уж, дай договорить! Я молчала десять лет. Терпела твои вечные «Москва — город возможностей», «надо опыта поднабраться да самому сове дело открыть». А теперь вы решили продать МОЮ квартиру?
— А почему бы и нет? — внезапно спокойно произнесла Степанида Карловна. — Ты же не думала, что я позволю сыну жить в квартире, купленной женой? Это унижает его мужское достоинство!
— Мужское достоинство? — Виктория снова рассмеялась. — А то, что он десять лет живет за мой счет — это не унижает?
— Стасик просто искал себя! — вскинулась свекровь. — Зато он заботливый, готовит, убирает…
— Как домработница, да? И знаете что? Может, пора уже перестать называть сорокадвухлетнего мужика «Стасиком»?
Степанида Карловна побелела:
— Да как ты смеешь! Стас, немедленно скажи этой… этой… что она не права!
Стас стоял, бледный как полотно, с испариной на лбу.
— Мама, Вика… может не надо…
— Знаете что, — Виктория посмотрела на свекровь, — квартира полностью оплачена с моего добрачного счета. Я единственный собственник. И никакой ваш риелтор…
— Подумаешь! — фыркнула свекровь. — Зато у меня есть грамотный человек, который…
— Который что? — перебила её Виктория. — Собирался провернуть какую-то махинацию с моей недвижимостью?
— Это не махинация! — вскричала Степанида Карловна. — Это забота о семье! Купили бы две квартиры — одну вам, одну мне. Я бы за внуками присматривала…
— За какими внуками? — тихо спросила Виктория и повернулась к мужу. — Стас, неделю смотрю и не узнаю тебя. Каждое слово — с оглядкой на маму, каждый шаг — с её разрешения. А ведь десять лет все было по-другому, пока мама была в Твери.
— Я… ну… — Стас растерянно глянул на мать.
— Вот! Опять на маму смотришь! Десять лет я все оплачивала — и отпуска, и ремонты, и серьезные покупки. Верила в твои обещания про собственный бизнес. И ничего не жалко было! А стоило маме приехать — и ты уже за моей спиной с какими-то риелторами шушукаешься, мою квартиру продать пытаешься. Да еще и через какие-то махинации!
— Не смей так разговаривать с моим сыном! — Степанида Карловна шагнула вперед.
— Вашим сыном? — Виктория горько усмехнулась. — Да, именно что вашим. Потому что за эту неделю вы снова сделали из него маленького мальчика. И знаете что? Я ведь догадывалась, к чему идет. Эти бесконечные приезды, жалобы на жизнь в Твери, разговоры про московскую жизнь
