Зал судебного заседания казался Анне огромной клеткой, в которой она оказалась пленницей чужих правил и формальностей. Строгие, холодные стены, запах канцелярии и старой бумаги, равнодушные лица судебных заседателей — всё это усиливало чувство безысходности и напряжения. Сергей сидел напротив — похудевший, но с той же самоуверенной улыбкой, которая так раздражала её все годы их совместной жизни.
Адвокат Анны, Елена Константиновна, спокойно листала документы. Её аккуратные, ухоженные пальцы методично перебирали страницы, словно играя на невидимом инструменте, демонстрируя уверенность и профессионализм.
— Итак, — начала она, голосом, полным спокойствия и твёрдости, — господин Максимов требует раздела совместно нажитого имущества. Квартира, приобретённая в ипотеку, автомобиль и доля в дизайн-студии, которую создала истица.
Сергей облокотился на стол, демонстративно поправляя дорогой костюм, который явно был ему велик — ткань слишком свободно спадала с плеч, словно взята напрокат. Анна заметила этот мелкий, но красноречивый штрих, и это добавило ей внутреннего удовлетворения.
— Моя клиентка документально подтверждает, что основные финансовые вложения в имущество были сделаны ею, — продолжала Елена Константиновна. — Более того, господин Максимов не имеет стабильного дохода последние два года.
Сергей резко вскинулся, пытаясь перебить:
— Я потерял работу! Кризис, понимаете? К тому же я вложил в наш быт годы жизни!
Анна впервые за время заседания почувствовала, как внутри неё вспыхивает гнев. Она не могла больше молчать:
— Годы? Твои «годы» — это сидение дома и постоянная критика моей работы!
Судья строго постучал молотком, призывая к порядку. Заседание продолжалось, и впереди их ждала долгая и непростая борьба., После окончания судебного заседания Анна почувствовала, что ей необходимо немного проветриться и прийти в себя. Решив прогуляться пешком, она вышла на улицу, где холодный осенний ветер сразу же ударил ей в лицо, заставляя закутаться в пальто поуже. Листья, пожелтевшие и уже давно опавшие с деревьев, хрустели и кружились под её ногами, создавая особую атмосферу грусти и неопределённости. В этот момент телефон неожиданно зазвонил, и на экране высветилось имя Валентины Петровны — матери Сергея.
— Анечка, — раздался её голос, звучавший устало и с оттенком вины, — можно мы встретимся? Мне нужно кое-что рассказать.
Анна почувствовала, как сердце учащённо забилось. Она согласилась, понимая, что это может быть важно. Через час они уже сидели вдвоём в небольшом, уютном кафе на окраине города, где тихо играла лёгкая музыка, а в воздухе витал аромат свежесваренного кофе и выпечки. Валентина Петровна выглядела измученной, её глаза были наполнены тревогой, а руки слегка дрожали, когда она осторожно доставала из сумки старую, потрёпанную папку.
