Требует, чтобы мать на себя кредит оформила, целых пять миллионов, ты себе представляешь?
И еще столько же муж ее возьмет. Самой Наде с ее кредитной историей ни копейки не дадут. Она же на банкротство подавала пару лет назад.
– А зачем ей квартира, — удивилась Оксана, — они же вроде с матерью живут.
– Так она и не собирается съезжать, ходит с умным видом, вещает про какие-то инвестиции.
Оксана лишь усмехнулась: опять Надя хочет всех перещеголять.
– Опять ты, Оксанка, шикуешь, — завистливо протянула Надя, — вон, в какое кафе меня позвала! Мне, чтобы сюда прийти, месяц надо на обедах экономить. Сама знаешь, мы все в кредитах, каждую копейку приходится считать!
– Ну не тебе же платить, Надь, — отмахнулась Оксана от подруги детства, — выбирай в меню все, что хочешь. Я премию получила, не просто же так сидим, есть повод отметить.
– Вот ты везучая, конечно, — снова недовольно протянула Надя, — нам не то, что премию. То, что положено не платят. Только вычитают. Одни таскают все подряд с работы, а мы потом всем коллективом платим.
– Ну ты не сравнивай, Надюша, у меня все-таки и сфера деятельности другая, у нас разве что химические реактивы можно перерасходовать. Но и тут никто ничего не требует возмещать.
Жаль, что ты после школы не пошла никуда учиться. Сейчас бы тоже могла не продавцом работать, а карьеру делать.
– Ладно, что теперь. Я замуж после школы хотела, а не голову лишней информацией забивать.
Это ты все зубрила, ни на дискотеку не пойти, ни погулять. Всю юность просидела за учебой. Ну и в чем радость?
Настроение у Оксаны сразу испортилось. Впрочем, так было всегда, когда ей приходилось общаться с Надей. Они были, что называется, подругами поневоле.
Сначала дружили их матери. А потом и сами девочки стали проводить много времени вместе. В школе они ходили в один класс и считались лучшими подружками.
Правда, у этого общения всегда был один нюанс. Надя неистово завидовала всему, что было у Оксаны. Даже оценкам, хотя в начальной школе обе девочки были отличницами.
Оксана быстро поняла, что своими успехами и победами лучше не хвастать при Наде. Та сразу кривилась, как будто съела кислое.
А если Оксану хвалили учителя, подруга могла с ней по пол дня не разговаривать.
К старшим классам эта зависть и вовсе приняла уродливую форму. Надя буквально не давала подруге ни с кем общаться. Любых ее новых приятелей и приятельниц воспринимала в штыки.
Если Оксане покупали красивое платье или новые джинсы, Надя тоже требовала себе наряды. Девушка даже один раз слышала, как мать подруги выговаривает ее маме:
– Люба, ну ты могла бы своей обновки так часто не покупать? Невозможно уже. Мы на дачу копим, а моя красотка требует нарядов. И все глядя на твою.
– Ну девочка же растет, — отбивалась Любовь Викторовна от подруги, — да и как не баловать ее, когда возможность есть.
