— Я помню это, — тихо ответил Сергей, — но ты ведь знаешь мамину набожность… Она всё ещё думает, что спать с кем-то можно лишь после свадьбы. Её взгляды не изменить.
Маша сжала губы, пытаясь сдержать гнев, который закапал словно ядом в её груди. — А мне нужна была её помощь! — её голос стал громче, — Может, именно поэтому у меня и случился выкидыш! Потому что она смешала меня с грязью и не пускала на порог! Это было страшно и больно, а ей было всё равно!
Сергей опустил взгляд, понимая, что теперь уже не отвертеться. — Ну, Маш, это дело давнее, — сказал он миролюбиво, — что уж теперь ворошить прошлое? Лучше думать о том, что будет дальше.
— Это тебе всегда всё прощалось, — резко ответила Мария, голос её звенел обидой, — поэтому ты так и говоришь! Сколько раз родителей вызывали в школу из-за твоего поведения? И каждый раз мать тебе всё прощала! Ты не понимаешь, как это больно, когда всё сходят с рук одному, а другого просто отвергают!
В комнате повисла тишина, наполненная невыраженной болью и непрошенными воспоминаниями.
— Ладно, — наконец сказал Сергей, — я понял, что ты им помогать не хочешь. Тогда я подумаю, где ещё можно раздобыть денег… Нужно как-то выбираться из этой ситуации.
— Думай-думай, — ответила Маша с лёгкой насмешкой, — но не слишком рассчитывай на то, что они будут в восторге от переезда. Отец в свой старый диван уже корни пустил, наверное. А мать прикипела к старой газовой плите, как будто это всё, что у неё осталось в жизни.
Маша скрестила руки на груди и посмотрела на брата, словно вызов, в её глазах горела смесь горечи и усталости от всего, что им пришлось пережить. Комната наполнялась холодом, который казалось, исходил не только от стен, но и от неразрешённых обид.
— Маш, хватит ехидничать. Мне уже стыдно за тебя, — произнёс Сергей, не выдержав напряжения, и с этими словами покинул квартиру, оставляя Машу одну с её мыслями и горькими воспоминаниями., — Маш, Сергей уже был у тебя? — спросила мать, когда Мария подняла трубку. Голос ее звучал необычно тихо, словно пробираясь сквозь долгие годы молчания, наполненные обидами и недоразумениями.
— Да, — ответила Мария максимально спокойно, хотя в глубине души понимала, что этот звонок — не случайность и мать явно не просто так решила выйти на связь. В ее сознании всплывали все те нерешённые вопросы и эмоции, которые она давно пыталась загнать подальше, стараясь не думать о прошлом. Но теперь эти старые раны снова начали кровоточить, заставляя сердце биться чаще и тревожнее.
Комната, в которой стояла Мария, была наполнена мягким светом вечерней лампы, отражая тёплые оттенки на стенах, украшенных её собственными картинами. Все вокруг говорило о её независимости и творческой свободе, но внутри неё осталась та самая незащищённость, которую она так и не смогла отпустить.
— Я хотела поговорить с тобой, — продолжила мать, и в её голосе впервые за долгое время прозвучала искренняя тревога. — Мы многое упустили, Машенька. Я… я не знаю, с чего начать, но я хочу попытаться понять тебя.
