Потом она стала выходить в парк сама, подолгу бродила среди деревьев, вдыхая свежий воздух и обдумывая свою жизнь. Медленно, но верно, она начала приходить в себя. Спустя две недели Ирина устроилась на работу — разносить почту. Зарплата была небольшой, но это была стабильность, а главное — ощущение собственной значимости и пользы.
Люда радовалась за неё искренне, как родная сестра.
— Видишь, Ир, ты не развалина, ты человек. Просто забыла об этом, — говорила она, глядя в глаза соседке с нежностью и уверенностью.
Ирина впервые за долгое время почувствовала, что её жизнь может измениться. Она была готова делать шаги вперёд, даже если путь ещё был непростым., Как-то вечером Люда пригласила в гости свою подругу — Ольгу, которая работала стилистом. Когда та вошла и взглянула на Ирину, то лишь вздохнула, словно увидев что-то важное, но скрытое под поверхностью.
— Да ты же красавица под всем этим слоем тоски! — сказала Ольга мягко, садясь рядом. — Давай-ка присядем, попробуем что-нибудь изменить.
Через час длинные, тусклые и потускневшие волосы Ирины превратились в аккуратное каре, а её глаза засияли новым, неожиданным светом. Было видно, что внешние перемены уже начали отражаться на внутреннем состоянии. На следующий день Ирина впервые за долгое время улыбнулась себе в зеркале — искренняя, тихая улыбка, которую она почти забыла.
— Платье надо. Хотя бы одно нормальное, — пробормотала она, словно пытаясь убедить себя.
— У меня есть одно, — неожиданно предложила Люда. — Не ношу, мне велико. Попробуй.
Ирина с некоторой неловкостью попыталась натянуть платье, но оно упёрлось в живот, не застегиваясь. В груди что-то сжалось от стыда и разочарования. В тот же вечер с кухни исчезли привычные жирные подливы, сдобные пироги и колбасы — начался новый этап жизни. Без истерик и резких перемен, просто — вкусное и здоровое питание, трижды в неделю бассейн, утренние прогулки на свежем воздухе.
Жизнь шла своим чередом. Ирина с каждым днём становилась всё увереннее в себе. Теперь она свободно влезала в старое Людино платье, и даже слегка огорчалась, что оно висит на ней, словно на вешалке. Настроение заметно улучшилось: в зеркале она уже не видела уставшую домохозяйку, а женщину с живыми, блестящими глазами и лёгкой, уверенной походкой. Появилась осанка, в голосе — спокойствие и внутренняя гармония. Даже походы на работу перестали казаться утомительной обязанностью: свежий воздух, тёплая куртка, аккуратная сумка и знакомый маршрут по утренним улицам словно открывали дверь в новый день, в новую главу жизни.
Но внутри всё равно тихонько копошилось беспокойство. Как бы хорошо ни было у Люды, жить у неё вечно Ирина не собиралась. Хотелось чего-то своего, пусть маленького, но настоящего — собственного уголка, дома, где можно было бы чувствовать себя по-настоящему собой.
— Я, наверно, вернусь, — однажды вечером сказала она подруге, глядя в окно, где мерцали первые звёзды.
