Но, впрочем, проблем у меня не было. Я просто решила не показывать, что вопрос меня задел. Наоборот, растянула на лице самую обаятельную улыбку, которая только была в моем арсенале, и, будто в театре, сделала реверанс.
— Я помощник помощника, — проблеяла я, словно маленькая козочка, пасущаяся на альпийских лугах, стараясь звучать мило и непринужденно.
Он приподнял одну бровь, явно удивленный.
— А разве у нас в штате такая должность есть? — спросил, не скрывая скепсиса.
— Вообще-то, я младший ассистент, — поспешила поправиться, не переставая улыбаться и часто моргая, словно пытаясь выглядеть ещё более безобидной. — Здесь столько ассистентов, что легко запутаться.
Родион Гераклович тихо хмыкнул, провел пальцами по щетинистой челюсти и внимательно посмотрел на меня. Его оценивающий взгляд был настолько проницателен, что у меня по спине пробежала дрожь.
— Но вы не Алена, — спокойно заметил он, окончательно убедившись, что со зрением у него всё в порядке.
— Нет, — кивнула я, слегка опустив голову, и с досадой добавила тихо, почти шепотом: — К сожалению.
— А где же тогда сама Алена? — спросил он, словно ожидая какого-то внятного объяснения.
— Алена Падловн, — я запнулась, потом прочистила горло и собрала мысли. — Извините, сегодня Алена Павловна приболела, если вы еще не в курсе.
Если бы они действительно были так близки, как я думала, то наверняка он узнал бы о ее плохом самочувствии одним из первых.
Возможно, всё не так просто, как казалось на первый взгляд. Значит, у меня ещё есть шанс растопить его холодное сердце.
— Сегодня я за нее, — с воодушевлением заявила я, ставя мужчину перед фактом.
Про себя же добавила: «И надеюсь, что не только сегодня, но и в обозримом будущем».
Родион Гераклович нахмурился. Между его бровями появилась глубокая складка, говорившая о крайнем недовольстве.
Удерживая на себе его взгляд с очевидной претензией, я натянулась струной, готовая к дальнейшему испытанию., Родион Гераклович нахмурился. Между его бровями глубоко залегла складка, которая сразу выдавала крайнюю степень недовольства. Этот взгляд, холодный и строгий, словно сковал меня на месте, не давая ни малейшего шанса на расслабление.
Удерживая на себе его пристальный, требовательный взгляд с явной претензией, я напряглась, словно струна, готовая рвануться в любой момент.
— Вас что-то не устраивает? — осмелилась я нарушить продолжительное молчание, стараясь придать голосу уверенность, хотя внутри всё колотилось от волнения.
Босс кивнул, и я туго сглотнула, чувствуя, как горло сжимается от напряжения.
— Почему вы вошли без стука, уважаемый помощник помощника? — его голос был холоден и ровен, будто он читал мне лекцию.
— Как же? Я постучалась! — попыталась оправдаться я, хотя в душе понимала, что это было скорее в мыслях, чем на деле. На нервной почве я даже забыла об этом, и это чувство вины отступало с каждым словом.
— Я не расслышал! — отрезал он, не скрывая раздражения.
