Часть 1
Теперь Диана отраву начала продавать, а не только хранить. Через год — новый суд, и новый приговор — восемь лет.
– Там все не так страшно, как кажется, — улыбнулась она, увидев мои взлетевшие от удивления брови, — за решеткой тоже люди живут, просто там совсем другой мир.
Думала ли она о детях, когда снова пошла на преступление? Да. Работы не было, а три голодных рта это вам не шутки. Вернее, ртов было уже четыре: за полтора года Диана успела снова влюбиться и родить Марка.
– Сложно отказаться от легких денег, — вспоминала она. — За пару сделок можно было получить годовую зарплату. Тем более, дети привыкли жить в достатке. Думала: разок-другой и завяжу. Конечно, риск большой. Но, как и все, надеялась проскочить.
Во время второго следствия Диана больше всего боялась потерять младшего сына — ему было всего шесть месяцев. Все время просила, чтобы ребенка оставили с ней, писала письма в дом малютки: умоляла не отдавать малыша на усыновление. А старший, одиннадцатилетний Миша, когда они с сестрой попали в интернат, через день убежал. Нашли, привезли в милицию, а он:
– Буду бегать, пока не покажете мне маму.
Мальчик надеялся, что его отвезут к ней в колонию, но вышло наоборот. Перед отправкой из СИЗО, Диану под конвоем привезли в интернат. Это прощание с детьми она даже спустя годы не могла вспоминать без слез:
– Рита села на пол, обхватила мои колени и заплакала, а Мишка, увидев это, побежал на второй этаж и стал кричать. Ему не мешали. Там была психолог, сказала: «Пусть выкричится». Вернулся с пакетом сладостей, стал меня успокаивать, придумывал как меня спасти. А я умоляла его больше не убегать из интерната, обещала выйти побыстрее и забрать домой. Из колонии я отправляла детям письма. Каждый день.
Маленького Марка у Дианы не забрали, до трех лет он жил с ней в тюрьме. На свободу Диана вышла через 4 года 9 месяцев. Сразу поехала к младшему в детский дом:
– Чтобы вернуть сына, нужно было найти жилье и работу. А кому я нужна? Пошла в исполком, они чуть ли не в приказном порядке заставили одну частную фирму взять меня обязанным лицом. Это был оптовый склад овощей и фруктов.
Нашла дом, который сдавали за 100 долларов, а у меня от зарплаты оставалось меньше — 70 процентов высчитывали за содержание детей в детдоме. Стала работать в две смены, вторую зарплату получала в конверте. Года через полтора забрала всех детей.
Никогда не думала, что способна так пахать, правда. Но я знала, как за пять лет без меня настрадались дети. Твердо решила: чтобы ни случилось, никогда больше не возьму в руки наркотики. Ничего, кроме горя они мне не принесли.
Чтобы выжить, Диана бралась за любые подработки. Мыла полы, ухаживала за умирающими, ездила на сезонные работы в колхоз.
Но несчастья шли по пятам.
Однажды они вместе с детьми поехали сажать картошку, вернулись и вместо дома увидели обгоревшую стену.
