Маргарита Фёдоровна посмотрела на него, но промолчала. Вера почувствовала, как внутри всё сжалось. После ужина мама ушла, а Вера села с Олегом в гостиной.
— Олег, что ты затеял? — она скрестила руки. — Про мамину квартиру зачем заговорил?
— Вер, не кипятись, — он улыбнулся. — Она болеет, квартира большая. Если что, её на троих поделят — ты, Дарья, Светка. А у нас дети, нам нужнее.
— Нужнее? — Вера прищурилась. — Мама ещё жива, Олег. Ты о чём?
— Я о будущем, — он понизил голос. — Я реалист, Вер. Надо думать наперёд.
— Реалист? — Вера встала. — Это жадность, а не реализм!
— Вер, не кричи, — Олег нахмурился. — Подумай. Это для Лизы с Данилом.
Вера посмотрела на него, чувствуя, как доверие трескается. Она вспомнила, как её подруга Лена рассказывала о муже, который из-за денег перессорился со всей родней. Вера не хотела верить, что Олег такой, но его слова ранили в самое сердце.
Вера видела сон: она в лабиринте из бумаг, где каждый лист — счёт за квартиру. Олег стоит в центре, держа ключи, и смеётся: «Всё наше, Вер». Она бежит к Лизе и Данилу, но лабиринт смыкается, и она остаётся одна.
Вера отвела Лизу в школу, а Данила в садик, стараясь не думать о разговоре с Олегом. Но его слова о «реализме» не выходили из головы. Она сидела на работе, проверяя расписание клуба, когда позвонила Дарья.
— Вер, ты маму видела? Как она? — спросила сестра. — Я вчера с ней говорила, вроде бодрая.
— Заходила вчера, — Вера вздохнула. — Выписали, но усталая. А Олег про её квартиру заговорил.
— Какую квартиру? — Дарья насторожилась.
— Хочет, чтобы она на нас переписала, — Вера понизила голос. — Мол, нам с детьми нужнее, а вы с Светкой бездетные.
— Серьёзно? — Дарья фыркнула. — Вот красавчик. Ты что сказала?
— Что он с ума сошёл, — Вера посмотрела в окно. — Но он давит. Говорит, для детей.
— Для детей? — Дарья хмыкнула. — Для себя он. Вер, не ведись.
— Не поведусь, — Вера кивнула. — Но он к маме лезет, я боюсь.
— Тогда пошли его, — Дарья вздохнула. — Это мамин дом. И наш, если что.
Вера задумалась. Она любила Олега, но жадность все больше затмевала ему разум. Она вспомнила, как женщины часто терпят ради семьи, боясь осуждения. Её мама, Маргарита Фёдоровна, всегда учила: «Семья — это не деньги». Но Олег, похоже, думал иначе.
Дома Олег встретил её с улыбкой.
— Вера, я с Маргаритой Фёдоровной созвонился, — сказал он, пока Вера снимала куртку. — Она подумает насчёт квартиры.
— Подумает? — Вера замерла. — Ты опять к ней лез?
— Я тороплюсь, пока она слабая, Вер, — Олег понизил голос. — Это для детей, ты же понимаешь.
— Понимаю? — Вера повысила голос. — Ты на маму давишь, пока она больна!
— Вера, не ори, — Олег нахмурился. — Я для семьи стараюсь. Лиза с Данилом в одной комнате, а могли бы…
— Хватит про детей! — Вера шагнула к нему. — Ты о себе думаешь, Олег!
— О себе? — он фыркнул. — А ты за Дарью со Светкой впрягаешься? Им квартира зачем?
— Это не твоё дело, — Вера скрестила руки. — Это мамин дом. И наш с сёстрами.
Лиза выглянула из комнаты.
— Мам, вы чего? — она нахмурилась.
