Владимир Семёнович слушал молча, слегка нахмурив брови. Он даже не знал, что сказать сыну: вроде и жалко его, и в то же время стыдно за подобную сцену. Катя и вовсе качала головой.
— Игорь, ты в самом деле меня хоть чуточку любишь? — спросила Алена. — Или вся твоя любовь — это слепая ревность?
— Конечно, люблю. Если бы не любил, не стал бы так мучиться с этими подозрениями, — признался Игорь. — Но понимаю, что сделал глупость. Прости.
Алена глядела на мужа с лёгким укором, потом перевела взгляд на мать:
— Мама, мне пока всё ясно. Он нанял неумелого сыщика, получил абсурдные «доказательства». Сейчас принёс их всем показать и сам понял, как нелепо это выглядит. Я готова дать ему шанс, но я не хочу, чтобы подобные сценки повторялись. Мы с мужем потом спокойно поговорим. А сейчас, может, пусть все разойдутся? Думаю, здесь уже нечего обсуждать.
Катя кивнула и подошла к сестре:
— Ален, если что, ты звони, я всегда тебя поддержу. Игорь, будь мужчиной. Если любишь — цени и доверяй.
Владимир Семёнович положил руку на плечо сына:
— Мы поехали, Игорь, мне уже давно пора на дачу собираться. Хватит вам на сегодня страстей. Все всё услышали.
Людмила Павловна аккуратно взяла дочку под руку:
— Мы пойдем, а вы тут спокойно обо всем поговорите. Всё-таки вы семья, что бы ни было.
Когда все ушли, Игорь обернулся к жене:
— Алена, я правда сожалею. Просто внутри у меня буря. Мне всё чудилось, что… неважно. В общем, мы поговорим потом, ладно?
Алена слабо улыбнулась:
— Поговорим, только не затягивай. И, если уж на то пошло, раз ты за мной следил, есть вероятность, что и мне стоит присмотреться повнимательнее к тебе. Знаешь, где-то я читала, что тот, кто подозревает, иногда сам срывается на сторону.
— Я не собирался… — быстро возразил Игорь. — У меня нет никого, кроме тебя.
— Ну, это мы ещё выясним, — сказала Алена уже более спокойным тоном. — А пока давай всё-таки попробуем сесть и разобраться. Надеюсь, в конце концов мы посмеёмся над этой абсурдной историей и больше не будем устраивать таких сборищ.
