Молодой, перспективный хирург Иван Сергеевич Мурашин давно знал, что ночные звонки говорят только обо одном — его снова вызывают на работу. Только отдежурил сутки и «снова в бой».
Иван открыл глаза, сел на кровати, тяжело вздохнул и поднял трубку:
— Алло, слушаю Вас, Оксана Витальевна. Неет, не спал, — ухмыльнулся молодой человек и протер глаза, — сейчас буду.
Машина хирурга стояла во дворе. Он взял за привычку не ставить машину в гараж, потому что с тех пор, как работал в больнице скорой помощи, на работу могли вызвать в любое время.
— Ваня, ты снова на работу? — из спальни вышла мама — 52-летняя Вера Дмитриевна Мурашина.
— Да, мам, срочная операция. Я буду ассистировать Карпакову, скорее всего до утра не вернусь, там тяжелый случай. Ложись спать, — улыбнулся сын.
— Разве я теперь усну? — вздохнула Вера Дмитриевна, — Вань, позвони, когда освободишься, я буду ждать.
— Мамочка, так нельзя. Ты что же, всю жизнь не будешь спать из-за моей профессии? Я хирург и подобные случаи — ночные операции — мой образ жизни. Ты не должна из-за этого страдать.
— Сын, давай я сама разберусь по какому поводу мне страдать, хорошо? — в свойственной ей манере ответила Вера Дмитриевна.
— Договорились, — кивнул Иван, поцеловал мать и поспешил выйти за дверь. Спустя пару минут машина хирурга Мурашина выехала со двора.
В больнице скорой помощи подготовка к операции шла полным ходом. Хирургическая бригада была уже полностью готова, когда Мурашин зашел в операционную. В дверях его остановил 60-летний Игорь Ильич Карпаков — заведующий и практикующий хирург.
— Ваня, почему так долго? — строго спросил Карпаков.
— Игорь Ильич, 15 минут, мчал как мог.
Не обращая внимания на оправдания молодого врача, Карпаков продолжил:
— Мужчина. Лет 55-60. Множественные рваные раны, большая потеря крови. Доставили на вертолете спасатели.
— Кто его так? — спросил Мурашин.
— Медведь, — коротко ответил заведующий и врачи поспешили к операционному столу.
Как только Иван посмотрел на бледного человека, лежащего на столе, у него на мгновение закружилась голова. Было ощущение, что он увидел призрак. Перед ним был его отец — Сергей Алексеевич Мурашин, который пропал 13 лет назад.
Прошло немало времени, но Иван сразу узнал его — своего отца, Да, Сергей Алексеевич изменился за эти годы: стало больше морщин, огрубела кожа лица и рук, но все-таки это был он.
Ни одной минуты на раздумья не было. Прямо сейчас началась операция и следовало собрать в кулак все свои силы. Иван Сергеевич хотя и был молодым практикующим хирургом, но за годы работы он научился, в некоторой степени, управлять своими чувствами.
Как только включались операционные светильники, все чувства как будто замораживались в душе Мурашина. Он становился бесчувственным, сосредоточенным и очень внимательным живым механизмом, главной задачей которого было успешно провести операцию и сохранить жизнь.
