Вот и сейчас он выкинул все посторонние мысли из головы. Операция прошла успешно. Пациента отправили в палату интенсивной терапии, где он должен был выйти из наркоза под наблюдением медицинского персонала. Иван сразу позвонил матери. Вера Дмитриевна сразу же подняла трубку, голос ее был взволнованным:
— Сынок, как все прошло?
— Все хорошо, мама. Операция прошла успешно, но пациент пока еще в тяжелом, хоть и стабильном состоянии.
— Слава Богу, — вздохнула Мурашина, — а что у тебя с голосом? Он, как будто, дрожит.
— Мама, я сейчас тебе кое-что скажу, но ты не должна волноваться. Обещай, что возьмешь себя в руки и спокойно выслушаешь меня. Скажу сразу: это очень хорошая новость. Очень. Но она слишком неожиданная, — взволнованно произнес сын.
— Ну, если новость хорошая, то я точно не буду волноваться. Говори, — Вера Дмитриевна улыбнулась по ту сторону трубки. Сын не видел, но почувствовал теплоту в голосе матери.
— Нет, давай я лучше отдохну полчаса и приеду домой, тогда и поговорим, ладно?
— Ну, уж нет. Заинтриговал меня, теперь говори. Пока ты приедешь, я буду волноваться, — поспешила сказать Мурашина.
— Мама, сегодняшний пациент точно будет жить, — начал издалека Иван, — мы сделали все возможное. Останулся шрамы, но внутренние органы все целы. Ему очень повезло.
— Это отличная новость, — ответила мать, но молодой человек перебил ее.
— Да, отличная новость, но это еще не все. Этот человек…. Ты знаешь его. И я знаю. Это самый дорогой для нас человек, которого мы давным давно устали ждать.
— Не может быть, — еле вымолвила Вера, — нет, сынок, ты не прав. Я не устала его ждать, не устала. Ждать его — это все, что у меня осталось. Я сейчас приеду.
Вера Дмитриевна отключила телефон и начала быстро собираться, параллельно вызывала такси, а затем снова набрала сына:
— Алло, сынок, ты меня слышишь?
— Да, мама, — Иван затаил дыхание.
— Никому не говори, что он жив. Никто не должен знать, особенно дядя Андрей. Ты слышишь меня? Пообещай, что об этом никто не узнает, — взволнованно говорила мать, вернее даже не говорила, а скорее кричала в трубку.
— Да, я все понял. Но почему? — удивился сын.
— Я тебе дома все объясню, — Вера Дмитриевна снова отключила телефон и выбежала в прихожую.
Двадцать минут спустя мама хирурга Мурашина, буквально, влетела в здание больницы скорой помощи и направилась прямиком в ординаторскую:
— Женщина, Вы куда? Туда нельзя, — крикнула девушка на рецепшн и бросилась следом за посетительницей. Администратора остановила высокая красивая шатенка:
— Людмила, возвращайтесь на рабочее место, я сама встречу нашу гостью.
— Хорошо, Елизавета Михайловна, — широко раскрыв глаза произнесла девушка с рецепшн, — она как ураган влетела, я не смогла ее остановить.
Тем временем, мать хирурга Мурашина уже была у дверей ординаторской. Высокая шатенка — 28-летняя врач кардиолог Елизавета Михайловна Савельева окликнула ее:
— Вера Дмитриевна, постойте, Вани там нет. Он спит. Пойдемте со мной, — девушка взяла под локоть Мурашину и потянула за собой.
