Я разглаживаю чистую скатерть на столе и откашливаюсь. То, что мне нужно сказать вслух — очень сложно, трудно, почти невозможно. Но я делаю это.
— Я хочу развестись с мужем.
— У вас есть дети? Имущество? Долги? Ипотека?
Я подробно отвечаю на все ее вопросы.
Конечно, не упоминая тот факт, что причиной для развода стало настоящее предательство в виде его любовницы. Беременной любовницы.
— Приезжайте в любое время с двух часов по адресу, указанному в объявлении. Я запишу вас. С собой привезите документы, которые мы обговорили, — говорит приятный голос.
Я чувствую, что еще не все потеряно.
Адвокат очень уверенная, по крайней мере, по голосу, думаю, она поможет мне. Она точно сказала, что мы можем отсудить все, что у нас есть, в мою пользу — я мать несовершеннолетних детей, имущество приобретено в браке. Пусть и записано на Роберта.
Мне кажется, что и дышать становится немного легче.
— Если передумаете по поводу развода, раздела имущества…
— Нет, развод должен быть, — поспешно говорю я. — Я планирую.
— В смысле — развод? — гремит от двери.
Я в шоке оборачиваюсь. Света стоит в проеме и смотрит на меня так, будто я стала чудовищем и пожираю ее любимые комиксы на столе.
— С-спасибо, я все поняла, — даже не услышав прощание от адвоката, скидываю вызов.
— К-какой еще развод? — Света буквально кипит гневом.
Я корю себя за то, что понадеялась, будто она вообще не выходит из своей комнаты, когда дома кто-то есть, а тут совершенно не повезло. Бегаю глазами, ища подходящие слова, но они не находятся.
— Ты что?! — вопит она. — Какой развод? С ума сошла? Отца решила бросить? Хахаля себе завела?
Она кричит как сумасшедшая, глаза стали больше, нависает надо мной, подергивая руками.
— Светочка, ну что ты… — пытаюсь образумить ее.
— У тебя совести нет! Отец все для тебя! А ты?!
Она завелась сильнее игрушек малышей-мальчишек и сейчас кипит, изрыгая лаву и жестокие слова, которые ранят, болезненно бьют в самые открытые места.
— Ты на себя посмотри, — указывает она пальцем на меня, сидящую с гулькой на голове, футболке и домашних трикотажных растянутых штанах. — Ты кому-то еще будешь нужна, что ли?
Мои глаза начинают блестеть, я ощущаю это. Слезы подкрадываются.
— Светик, это не красиво — говорить так.
— Говорить? — орет она. На шум прибегают мальчишки. Они непривычно тихие, испуганные, стоят поодаль, держат друг друга за ручки. — А поступать так? За спиной отца узнавать про развод, что ты можешь отсудить — красиво?!
Платоша открывает рот, чтобы зареветь.
В нашем доме не кричат — я всегда стараюсь сделать все, чтобы всем было удобно и комфортно. А тут…
— Я все ему расскажу про тебя, все!
Она ураганом выбегает из кухни, по пути толкает зазевавшегося Платона, от чего она заваливается на бок, и с громким треском захлопывает за собой дверь.
Мальчишки начинают в голос реветь. Они ничего не поняли, кроме того, что в дом пришла беда.
Мы обнимаемся с ними, я вытираю их слезы, понимая, что сама реву не меньше, только тише. Продолжение следует… Все части: Часть 1
