Вечером после ужина я захожу к Свете в комнату.
— Милая, с машиной я решу вопрос завтра… Как-нибудь. Но утром тебе нужно будет поехать в школу самостоятельно.
Она вынимает из уха наушник, смотрит на меня в упор, словно пытается сдвинуть с места и закрыть за мной дверь одной только силой мысли.
Я прохожу в ее комнату, стараясь игнорировать полный кавардак — вещи на кровати, учебники в шкафу и тетради с бумагами, вавилонской башней опасно накренившиеся на рабочем столе.
— Напишу тебе, смогу ли вечером забрать из дворца культуры с занятий, — стараюсь говорить бодро и уверенно, добавив в голос веселых ноток.
Но на нее вся эта мишура не действует.
— Меня может отвезти папа, — говорит она медленно, будто разговаривает с умственно-отсталым ребенком.
— Малыш, — снова улыбаюсь я. Может, немного приторно, но с подростками, думаю, так и нужно — много любви и заботы несмотря на настроение и злые слова. Которые иногда очень, очень обидно ранят… — Папа уехал. В командировку.
— Надолго? — она сужает глаза.
Ох, у меня совсем нет сил на разговоры, и этот — как минное поле, шаг влево, шаг вправо — взрыв, эмоции, провал.
— Думаю, он сам скажет, когда сможет разговаривать, — ухожу от ответа.
Королевским жестом она откидывает волосы назад.
— Я напишу ему насчет телефона.
Сквозь зубы втягиваю воздух в себя.
Сейчас это не самая важная вещь.
— Раз ты не можешь мне его купить.
Я закатываю глаза, но тут же спохватываюсь и улыбаюсь.
— Конечно, милая. Напиши.
Она смотрит на меня в упор. И я догадываюсь, что время аудиенции у их высочества закончилось. Выхожу в коридор, игнорируя тюки с одеждой Роберта, которые, конечно же, просто так лежат без дела, бреду на кухню. Где снова разнимаю малышей, даю каждому по яблоку.
— Мама! Где папа! — орут они наперебой.
— В командировке! — откупаюсь от них тем же словом, что и с дочкой.
— Чего это? Чего это? — гудят они.
— Он уехал в другой город поработать. А вернется с подарочками.
— Ура! Чур, мне машину!
— Мне — пар-р-рковку!
Моя голова начинает гудеть колоколом. Я даю мальчишкам в руки по большой сушке, и выпроваживаю в детскую. Разрешаю им крошить, сорить сегодня, иначе их просто не вынесу.
Мою, убираю, чищу комнату, которая, кажется, вынесла настоящие боевые действия. Нахожу даже одну потерянную ранее варежку, которая обнаруживается в морозилке вместе с каким-то замерзшим камнем.
По крайней мере, выкидывая грязный кусок в мусорный пакет, я сильно надеюсь, что это камень, а не окаменелые останки жизнедеятельности соседских собак, взятых мальчишками для опытов.
И только спустя час, совершенно вымотанная, закрываю в кухню дверь и достаю сотовый телефон.
Мне давно пора было это сделать, но с этим дурдомом, в котором я являюсь заведующей, время находится только сейчас.
— Алло, добрый день. Ваш номер нашла по объявлению.
— Здравствуйте, — отвечает женщина на том конце провода.
— Вы — адвокат по разводам?
