— Работой?! Шарфы вязать — это работа?! Ну ты меня насмешила, Леночка! Работа — это когда ты утром встаёшь, идёшь в офис, получаешь зарплату. А это… — она снова махнула рукой на моё вязание. — Это баловство одно! Глупости! Несерьёзно!
— Мама, ну почему ты так говоришь? — вмешался Лёша. — Может, у неё получится? Вон, в интернете сейчас много рукодельниц, продают свои вещи, зарабатывают.
— Зарабатывают! — снова передразнила свекровь. — Копейки зарабатывают! А ты посчитай, сколько нам на ипотеку надо, на квартиру, на еду, в конце концов! Шарфами тут не навяжешь! Нужно нормальную работу искать, понимаешь? Нормальную! А не вот это…
Она снова указала на моё вязание. Я почувствовала, как внутри закипает злость. Хватит! Сколько можно терпеть эти унижения, это вечное недовольство?
— Надежда Петровна, — сказала я, стараясь говорить как можно ровнее, хотя голос дрожал от напряжения. — Это моя жизнь. И я сама буду решать, чем мне заниматься. Я уволилась с работы не для того, чтобы сидеть сложа руки. Я ищу себя. Я хочу заниматься тем, что мне нравится. И если вязание шарфов — это только начало, то пусть так. Я буду учиться, развиваться, пробовать. И я уверена, что у меня получится. А насчет ипотеки… Не волнуйтесь, мы с Лёшей разберемся. Мы взрослые люди и сами несём ответственность за свою жизнь.
Свекровь смотрела на меня, будто видела впервые. В глазах мелькнуло что-то похожее на удивление, но тут же сменилось привычным недовольством.
— Вот как ты заговорила, — сказала она, уже не так громко, как раньше, но всё равно язвительно. — «Сама буду решать». «Сама». А мужа ты спросила, что он думает? Ипотека-то на нём тоже висит, не забывай.
Я посмотрела на Лёшу. Он стоял, опустив голову, и молчал. Как всегда. В такие моменты он предпочитал отмалчиваться, избегать конфликтов.
— Лёша меня поддерживает, — сказала я, глядя прямо в глаза свекрови. — Иначе я бы не решилась на этот шаг. Правда, Лёш?
Лёша поднял голову, посмотрел на меня с какой-то благодарностью.
— Правда, мам, — негромко подтвердил он. — Я Лену поддерживаю. Мы вместе всё решим.
Свекровь хмыкнула, но уже без прежней уверенности. Видимо, то, что Лёша встал на мою сторону, немного сбило её с толку.
— Ну, смотрите сами, — сказала она, отступая к двери. — Только потом не жалуйтесь, что я вас не предупреждала. Шарфами сыт не будешь. И ипотеку ими не закроешь.
И, развернувшись, вышла из комнаты, не попрощавшись. Лёша проводил её до двери, потом вернулся, виновато посмотрел на меня.
— Ну вот, опять, — сказал он, устало вздыхая. — Извини. Ты же знаешь, какая она.
— Знаю, — кивнула я, снова беря в руки спицы. — Ничего страшного. Прорвёмся.
Но на душе всё равно было неспокойно. Слова свекрови, как занозы, застревали в памяти. «Шарфами сыт не будешь». «Ипотеку не закроешь». Ипотека… Это слово, словно приговор, висело над нами, давило, не давало покоя.
