Ада Петровна приводила, как ей казалось, разумные доводы и примеры из жизни. Давила на жалость и угрожала: все было, как «об стенку горохом» — много шума, а толку чуть.
И ей так и не удалось доказать сыну, почему Вика лучше этой в короткой юбке со скрипкой, которая спит и видит, как бы ей заполучить такого хорошего мальчика из приличной семьи.
Поэтому, женщина дождалась, пока соседка в один из дней пораньше вернется с работы — это можно было определить по шагам сверху, и пошла наверх выяснять отношения.
Но ничего не вышло. Внешне приветливая девушка держалась отчужденно, на пару «отвешенных» ей комплиментов не повелась и на контакт не шла, видимо, чувствуя, что мама кавалера пришла не с добром.
И на вопрос, зачем ей Алеша, если вокруг полно подходящих ей лаб.ухов, бацающих на всем, что угодно, Лариса ответила, что они сами решат, зачем они друг другу.
И что ее сын вправе сам выбирать себе пару, а не держаться за мамину юбку. Тем более, что он давно уже вырос из подгузников.
Все это было сказано ровным тоном, каким говорят педагоги с иди. ота.ми-учениками. И это совершенно вывело Аду Петровну из себя, и она закричала. А крик часто является совершенно неконструктивной вещью, не несущей в себе ничего полезного и созидающего.
Поэтому, в крике мамы все смешалось в кучу — «кони, люди и залпы… » И она выорала, что от пиликанья на скрипке у нее и сына уже повыдавливались все кишки, и что она не позволит какой-то понаехавшей … въехать на чужом горбу в рай и захомутать мальчика из приличной семьи.
В течение монолога ненавистная скрипачка молча смотрела в пол, и Ада Петровна, уверенная в собственной правоте, гордо удалилась, уверенная, что ей удалось «сбороть» эту т….варь.
И кто же знал, что весь разговор будет записан… Да, девушка оказалась гораздо умнее и предприимчивее, чем ожидалось.
Поэтому, Алеша, сначала зашедший поздороваться с девушкой, уже перешедшей в разряд любимых, молча положил перед мамой телефон с записью и стал собирать вещи: благо переезжать было близко.
Мама стала кричать что-то про «через мой труп», но ей быстро объяснили, что это можно легко устроить. И что если она будет продолжать в том же духе, то рискует потерять сына. А позже — никогда не увидеть внуков. Которые, как ожидалось, тоже будут очень красивыми: ты же этого хотела, мамочка?
И женщина заткнулась: неизвестно, что здесь оказалось решающим. А сын поднялся на этаж выше. И с этого момента только звонил, задавая ничего не значащие вопросы и слушая короткие ответы.
Так прошло около года.
По шуму сверху можно было узнать кое-какие подробности. Дружный топот был, когда играли свадьбу, на которую ее не позвали: а не надо было говорить пакости, мама — есть вещи, которые простить очень трудно.
А потом наступила тишина: не слышно было даже шагов — иногда только звуки скрипки. Было такое чувство, что все переоделись в мягкие тапочки. Ближе к Новому году она столкнулась в лифте с беременной Ларой.
