За завтраком Наталья Фёдоровна, как ни в чём не бывало, накладывала Маше блины и интересовалась, какие у неё планы на день.
— У меня пары с одиннадцати, — неуверенно ответила Маша. — Но мне нужно домой за учебниками…
— Я тебя отвезу, — вмешался Алексей. — Но сначала поешь нормально.
— Что ты изучаешь, Машенька? — спросила Наталья Фёдоровна, подливая ей чай.
— Экономику, — ответила Маша. — Уже третий курс.
— Молодец какая! — искренне восхитилась женщина. — А работаешь где-нибудь?
— На полставки в бухгалтерии.
— Серьёзная девушка, — одобрительно кивнул Игорь Николаевич. — Уважаю таких.
Маша смущённо улыбнулась. Ей было непривычно слышать похвалу от взрослых. Мать никогда не хвалила её — любые достижения воспринимались как должное, а оплошности превращались в трагедию.
— Знаешь что, — внезапно сказала Наталья Фёдоровна, — оставайся у нас, пока всё не утрясётся. Места хватит.
Маша замерла с вилкой в руке.
— Никаких «но», — мягко, но твёрдо сказала женщина. — Негоже девочке на улице оказаться. А с матерью твоей мы потом разберёмся. Взрослые люди всегда могут договориться.
Игорь Николаевич согласно кивнул, а Алексей с видимым облегчением выдохнул. Маша не знала, что ответить. В горле стоял комок, и она боялась, что если скажет хоть слово, то просто расплачется.
В этот момент в её кармане зазвонил телефон. Вся семья Алексея синхронно напряглась. Маша медленно достала телефон и посмотрела на экран. Звонила мать.
— Мне нужно ответить, — тихо сказала она и вышла в коридор.
— Ты где? — без приветствия спросила Елена Петровна.
— Доброе утро, мама, — механически ответила Маша. — Я у Лёши.
— Немедленно домой! — приказным тоном произнесла мать. — Ты что себе позволяешь? Без спросу убегать на ночь!
Маша почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Привычное чувство вины, которое появлялось каждый раз, когда она пыталась противостоять матери, начало овладевать ею. Но тут она вспомнила тепло и принятие, которые получила в семье Алексея. Вспомнила, как мать заперла дверь, не пуская её домой. И что-то внутри неё наконец сломалось.
— Ты сама меня выгнала, — тихо, но твёрдо сказала она. — Заперла дверь и сказала ночевать где хочу.
— Не выдумывай! Я просто хотела тебя проучить. А ты как всегда всё переврала и сбежала. Типичное поведение!
— Мама, мне двадцать лет, — Маша почувствовала, как дрожит её голос. — Я не ребёнок, которого нужно запирать дома. У меня своя жизнь.
— Ах, так значит? — голос Елены Петровны стал ледяным. — Своя жизнь? А кто тебя кормил двадцать лет? Кто одевал? Кто на ноги ставил? А теперь, значит, выросла, и мать побоку?
Этот разговор Мария помнила, словно он был вчера, хотя с тех пор прошло уже пять лет. Стоя у окна их с Алексеем новой квартиры, она смотрела на оживлённую улицу внизу и думала о том, каким длинным и одновременно быстрым был её путь к свободе.
