— Дайте на хлебушек. Не надо полицию. — прошептала девочка.
У Дарины от этих слов сами собой выступили слезы:
— Девочка, а где твои родители? — присев перед ней на корточки, спросила Дарина.
— Нету. Есть только тетя Света, она меня из детдома забрала.
Продавщица замолчала, тоже мать.
— Слышь, — она обратилась к Дарине, — может ее на самом деле в спецприемник сдать? Шут знает, что там за тетя такая…
Девочка молчала, а Дарина проигнорировала реплику продавщицы…
— Что ты смотришь на меня тупым взглядом? — прокричал начальник на подчиненную, брызгая слюной. — Ты меня слышишь?
— Внимательно, — соврала Дарина.
Геннадий Романович ничего не понимал в работе отделения, которое возглавил полгода назад, но постоянно цеплялся к любой мелочи, даже не касавшейся производственного процесса.
— Все! Можешь больше не слушать, — выравнивая дыхание, сказал Геннадий Романович, — завтра ты и весь твой отдел по собственному желанию!
— Простите, что? — не поняла Дарина.
— Сокращение!
Улыбка у Геннадия Романовича была еще гаже, чем его голос. — Или сами, или по статье! Надо будет, причину найдем.
— Геннадий Романович, — Дарина выпадала в осадок, — я эту команду три года собирала, мы самый продуктивный отдел во всем холдинге. Вы не можете нас всех уволить!
— Могу, — он закивал, как болванчик, — и увольняю! Мне сверху сказали, сократить расходы. А ваш отдел — это только одни расходы! Кофе литрами, бумагу для принтеров кубометрами! Я лучше найму на удаленке людей, тогда и офис снимать не надо, электричество оплачивать, а еще техника освободиться! Экономия!
— Геннадий Романович, но у людей же семьи, дети, родители пожилые, кредиты, обязательства.
— А это меня не касается! — отмахнулся он.
***
— Ребята, — сказала Дарина, выйдя в общий зал, — нас всех уволили. Вообще всех. Такие у них антикризисные меры.
Она опустила голову и пошла к своему столу.
Опустошение, ощущение обмана, чувство несправедливости и безнадежности — читали, теперь уже бывшие, коллеги на ее лице.
— Я мать! — донесся истеричный крик. — Меня не могут так уволить!
— У меня родители на иждивении!
— Это не по закону!
Толпа сотрудников ломанулась в кабинет начальника в поисках справедливости, и только Дарина понимала тщетность этого.
Уж кому-кому, а Геннадию Романовичу объяснить ничего не получиться. Слушает он только себя, а поступает только так, как сам того захочет.
Пять минут. Вещи собраны, первый этаж, кивок охраннику, машина. Руки на руль, вдох, выдох, слезы.
— Как же дальше жить будешь? А главное, на что? — пробормотала она, вспомнив вопрос двухлетней давности, прозвучавший из уст ее подруги.
— Ну, у меня ведь работа есть, — отвечала тогда Дарина, — экономить буду, заодно и похудею. Лет за семь, максимум десять, я все выплачу.
— Ты сошла с ума! Десять лет! — Варя схватилась за голову. — Подавай в суд высшей инстанции, надо опротестовать это решение! Не ты же эти кредиты брала!
