Оля резко дернула молнию чемодана, и звук прозвучал как выстрел. Денис замер в дверях, его пальцы сжали дверную ручку так, что костяшки побелели.
— Ты серьёзно? — голос его дрогнул.
Оля даже не обернулась. Она наклонилась, подхватила с кровати тёмно-синий шарф — подарок её мамы, — и резким движением швырнула его в чемодан.
— Но… почему сейчас? Мама уехала буквально час назад!
— Именно поэтому. — Оля наконец подняла на него глаза. — Твоя мама едет на целый месяц. Тогда я поеду — к своей.
Она потянула чемодан за собой, но Денис шагнул вперёд, перекрыв выход.
— Подожди. Мы же можем просто поговорить.
— О чём? — Оля засмеялась, но смех был сухим, безрадостным. — О том, что я больше не хозяйка в своём доме? О том, что она стирает мои вещи без спроса? Или о том, как вчера ты снова сказал, что я «слишком остро реагирую»?
— Она просто пытается помочь.
— Нет, — Оля резко перебила. — Она помогает тебе. А мне — указывает.
В воздухе повисло молчание. Денис провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть усталость.
Оля взглянула на него, и в её глазах было что-то новое — холодное, отстранённое.
— Пока не пойму, хочу ли я вообще возвращаться.
Денис резко выдохнул.
— То есть это… ультиматум?
— Нет, — Оля покачала головой. — Это просто констатация факта.
Она потянула чемодан мимо него, и на этот раз он не стал её останавливать. Дверь захлопнулась с тихим щелчком, но в тишине квартиры он прозвучал громче, чем хлопок пробки от шампанского.
А на кухне, на самом видном месте, лежала записка:
«Корми кота. Консервы в шкафу».
Ни «люблю», ни «скоро вернусь».
Только инструкция по уходу за котом.
Оля прижалась лбом к холодному стеклу автобуса. За окном мелькали серые многоэтажки, промокшие под осенним дождём. В ушах ещё звенел голос Дениса:
«Ты слишком остро реагируешь!»
Она закрыла глаза — и сразу всплыло лицо Тамары Ивановны. Такое доброжелательное при посторонних. И такое… другое, когда они оставались наедине.
— Вам билетик, — тронула её за плечо кондуктор.
Оля вздрогнула, порылась в кармане и протянула купюру.
В кармане куртки жужжал телефон. Она знала, кто звонит. Не стала смотреть.
— Оленька, ты не обижайся, — Тамара Ивановна ставила на стол тарелку с супом, — но этот борщ ты, милая, не так сварила.
— Мам, — Денис оторвался от телефона, — ну хватит. Всё вкусно.
— Я ж не спорю, сынок! — свекровь ласково потрепала его по плечу. — Просто свёкла должна быть покислее. И мясо мельче.
— Я готовила по маминому рецепту.
— Ах, вот оно что, — Тамара Ивановна многозначительно переглянулась с сыном. — Ну, если по *маминому*…
Вечером, когда свекровь ушла в свою комнату (свою! хотя гостить она приехала всего на неделю), Оля накинулась на Дениса:
— Она специально! Каждый день замечания! То суп не такой, то бельё неправильно развешала…
— Оль, — Денис вздохнул, — она же просто привыкла по-другому.
— А я привыкла жить в своём доме без постоянной критики!
— Ну вот, опять драма, — он потянулся к пульту. — Давай не будем…
Телевизор зашумел весёлой рекламой. Разговор был окончен.
