Мужчина аккуратно положил вилку на тарелку, выдохнул, подвигал челюстью, и ответил тем же заискивающе-резким тоном:
— Ну, ваш папа по крайней мере содержит семью и не жалуется на свою жену кому ни попадя… В отличие от некоторых.
— Что?! Да ты му…
И только Зинаида Евгеньевна собиралась ухнуть кулаком по столу, как Костя, встал, молча кивнув бабушке, оставил недоеденную тарелку на столе и потянул за собой брата.
Но Ванечка заупрямился, и Костя, вздохнув, ушел сам. Только сказал:
— Я пойду. Не могу здесь находиться. Простите. — и горестно вздохнул, хлопнув входной дверью в звенящей тишине.
— Видишь, что ты натворил, Михаил?!.. Костя! — Лена, встала, и уже было кинулась за старшим сыном, как случилось еще кое-что неожиданное.
Заговорил Ванечка:
— Мама, папа… Зачем вы так? Что вы делаете? Что случилось? Я не понимаю… Я слышал слово… — он проглотил выступивший ком в горле и продолжил осипшим от накатывающихся слез голосом, — Развод… Вы хотите развестись? Мама, зачем? Папа? Это мы с Костей? Простите…
Он, уже не сдерживаясь, заплакал навзрыд и вскочив, побежал за старшим братом. Но тут же его перехватила рука отца. Они обнялись.
Лена, в этом совсем неподходящем красном платье колебалась, стоя отдельно… По ее щеке прокатилась одна слеза, затем другая. И зарыдав, она кинулась к своей семье.
— Миша, прости! Ваня! Простите меня!.. Это все я!
Они так и стояли втроем, плача, и чувствуя как стенка непонимания и глупой обиды рушится между ними.
На пороге квартиры стоял вернувшийся на крик матери Костя и наблюдал за этим. А потом подошел и присоединился.
Наконец-то, ужасная атмосфера, царящая дома, рухнула, пала, исчезла вместе со всеми дурацкими обидами. Зинаида Евгеньевна почувствовала, что тоже плачет.
И вместе со слезами ко всем, стоящим на небольшой, тесной кухоньке пришло понимание.
Нет ничего важнее семьи. И что иногда детская мудрость, непосредственность, сила детских слов сильнее всей рациональности, логичности и показушности мира взрослых.
Автор: Глеб Д.
С подпиской рекламы не будет
Подключите Дзен Про за 159 ₽ в месяц
