— Ладно, Зинаида Игоревна… Понимаете, я не знаю даже что и думать! Я совсем в работе весь, даже вот вас записать забыл, дома бываю мало, ну и вот…
В последний раз, перед… Ну перед ссорой, приехал, значит, а ко мне Ванечка полез, рассказывать, значит, что прочитал. А я что-то не в настроении был, ну и попросил попозже, мол, устал я.
Спокойно попросил, Ванечка все понял, он же у нас умный парень. А вот Лена… Ей как крышу снесло, извините меня, Зинаида Евгеньевна! Она давай кричать, бить посуду…
А я уставший, ду-р-р-рак, нет бы замять, обнять ее, к себе прижать. Тоже как ба ран давай на нее наседать, как на новые ворота… Ну и вот. Это я виноват, простите, тетя Зина.
— Отставить. Оба … оба виноваты. Значит так! Завтра или сегодня вечером обязательно, слышишь, обязательно звонишь Леночке. И приезжаете ко мне вместе, тут за обеденным столом все решим.
Она же, д…чка, уже разводиться планирует… А дети как же?! Как же мальчики?! Так что обязательно! По одиночку не пущу, заедь за ней, с цветами, красивый… Как на первое свидание. Понял?
— Понял, Зинаида Евгеньевна! Развод… Это она так сказала?.. — треснувшим голосом залепетал Миша.
— Все завтра, все завтра! Все, дорогой, беги! Тут детки возвращаются…
И в последний раз за сегодня, телефон завибрировал и замолчал. Про деток Зинаида соврала — им еще гулять и гулять, а вот она… Все силы потратила на организацию перемирия, да еще кушать приготовь, уберись, с Ванечкой посиди. Все таки, она уже немолода.
Она устало опустилась на кровать и, даже не успев отреагировать, заснула до вечера. До завтрашнего рокового обеда оставалось тогда совсем чуть-чуть…
Когда на следующий день они прошли в дом, красивые, Леночка — в красивом красном платье, а Миша, хоть и попроще, но тоже нарядный, в доме явственно запахло напряжением.
Они, как и обещали, приехали вместе. И Миша, в его честь будет сказано, позвонил первый и правда подарил цветы. Но, кажется, это не помогло.
Зинаида Евгеньевна несколько раз ловила на Мише прожигающий, неприятный взгляд дочери. Чтобы от него скрыться, Миша ушел к детям, а Лена села на кухне, закинула ногу на ногу и также напряженно, по злобному посмотрела на мать:
— Ну, ты видишь? Чурбан!..
Но Зинаида Евгеньевна, специально пошумев посудой, только пригрозила дочери пальцем.
— Либо вы миритесь, либо мальчики остаются у меня.
А Лена только фыркнула.
Пора было обедать.
— Мальчики, идите есть, все стынет! — позвала Зинаида, и все расселись.
Несколько раз Миша пытался разговорить детей, но те, кожей чувствуя возрастающее напряжение, отвечали односложно или вообще мычали что-то неопределённое.
Ваня в основном молчал, и даже не кушал, внимательно смотря на родителей. А Зинаида все ждала, когда начнётся. Идея пригласить этих двоих на совместный обед уже не казалась такой блестящей…
— Видите, ребята, какой у вас папа… То времени на семью не находит, то вот находит, а уже слишком поздно… Да, Мишенька?!
