— Ой, Ир, ты прям как ревнивая сестра, честное слово. Такое ощущение, что боишься — вдруг у меня свадьба красивее твоей будет.
— Моя свадьба была в ЗАГСе, через дорогу от «Пятёрочки». — Ирина прищурилась. — Я не боялась выглядеть глупо. Это вы — боитесь выглядеть бедными.
Андрей поднял глаза от кружки.
— Ир… не начинай. Это ж один день. Ну перебьёмся, ничего страшного.
— Ну… ты. Ты же сильная.
Она развернулась к нему с чашкой в руках:
— Я не сильная, Андрей. Я просто задолбалась молчать.
Он хотел что-то сказать, но Карина уже встала между ними:
— Так. Мы вообще-то тебя не напрягаем. Просто погостим пару деньков. А потом — свадьба, фотки, лайки, воспоминания. Что тебе, жалко?
— Жалко? — голос Ирины стал тише, как в фильме перед взрывом. — А ты помнишь, кто платил за ваш предсвадебный визит к гинекологу, потому что «у Вити всё строго, только с анализами»? Кто оформлял доставку платья из Италии, когда тебе вдруг понадобилось «настоящее кружево, а не вот это с рынка»?
— Я ж просила тебя как сестру…
— А я тебя как кого, по-твоему, слушала?
В этот момент вошла Елена Николаевна и строго сказала:
— Не надо устраивать сцен. Карина и так на нервах, у неё гормоны скачут — ты ж знаешь, жених-то не подарок. А ты вместо того, чтобы поддержать, устраиваешь спектакль.
— А может, вы все уйдёте отсюда? — спросила Ирина. — И заберёте свои гормоны, платья, визажистов, воспоминания и мужа заодно?
— Что ты сказала? — глаза Карины сузились, как у кошки перед прыжком.
— Я сказала: выметайтесь. Все. И немедленно. И заберите Андрея — пусть он уже сам решит, с кем он живёт. Со мной или с вами.
Андрей встал. Молча. Как человек, которому вручили два чемодана и билет в никуда.
— Ключи оставьте на тумбочке. Замки я завтра поменяю.
Карина побагровела. Бросила:
— Ты с ума сошла. Ты просто психопатка! Ты одна и сдохнешь в этой квартире, со своими замками и старческими замашками!
— Лучше сдохну одна, чем в толпе халявщиков.
Ирина открыла дверь. Хлопнула. Карина что-то пронзительно закричала, но слова слились в звон в ушах. Елена Николаевна прошипела что-то вроде «вот и показала свою сущность», Андрей выскользнул следом, будто его за ухо вывели.
Когда за ними закрылась дверь, Ирина опустилась на пол и впервые за долгое время заплакала — не тихо, не по-женски, а горько, зло, как будто изнутри выдавливала всё это родственное милосердие, которое ей столько лет навязывали.
Вечером ей позвонил Андрей. Один гудок. Второй. Она не взяла. Потом пришло сообщение:
«Ир, ну ты переборщила. Мама расстроена. Карина плачет. Я не знаю, как дальше быть.»
Она перечитала трижды. Ответила коротко:
«Не будь жертвой. Выбери наконец, кто ты — мой муж или их пособник.»
Следующее утро началось с похода в ЖЭК — заявление о смене замков. А потом — вызов замочника. К вечеру её ключ открывал только она. А старая жизнь — больше нет.
