— Кто звонит — не открывай. Даже если скажут, что из МЧС, — пробурчала Ирина себе под нос и налила чай. Чай был с мятой и пустырником. Успокаивающий, как будто нервная система на него подписку оформила.
Прошла неделя. Молча. Без звонков, без цветастых истерик. Даже Андрей не звонил. Не писал. Будто испарился вместе с маминым ворчанием и Кариными визажистами. Ирина просыпалась рано, делала зарядку, варила кашу и впервые за долгое время чувствовала, что в квартире стало тихо. И главное — безопасно. Как в доме, где больше не ходят по твоим мыслям грязными ногами.
Но, как водится, в этой сказке решили проверить — действительно ли героиня больше не прогнётся.
Вечером субботы раздался звонок. Не в дверь — в телефон. Номер был незнакомый. А она, уставшая от неизвестности, взяла трубку. И зря.
— Алло, это Ирина? — голос был молодой, бодрый, как из рекламы фитнес-клуба. — Добрый вечер! Меня зовут Вика, я организатор свадьбы Карины и Вити. Нам тут срочно понадобился доступ к квартире, где пройдёт девичник. Вы не против, если мы в субботу заедем с лёгким декором?
— Что? — Ирина переспросила не потому, что не поняла, а потому что у неё просто отнялись мышцы лица. — Какой девичник?
— Ну, в квартире Андрея и Карины. Карина сказала, что всё согласовано. Сказала, вы не против.
Ирина медленно встала. Сердце стучало в висках, как пьяный сосед сверху. Она поставила кружку и сказала почти вежливо:
— Передайте Карине, что если она ещё раз в своей жизни упомянет мою квартиру — я подам на неё в суд. За самоуправство. А если кто-то сунет нос в мой подъезд — вызову полицию. Удачного девичника, где-нибудь в ларьке на углу. До свидания.
— Ой… — сказала девушка и отключилась.
Через двадцать минут Андрей стоял у двери. Без цветов, но с виноватой физиономией, как ученик, которого застукали за списыванием на экзамене по морали.
— Ир… Это ошибка. Это Карина сама. Я даже не знал. Честно.
— Ты что, до сих пор с ней живёшь?
Он опустил глаза. Подбородок дрожал. Вид у него был такой, как у кота, которого выгнали с дивана, и теперь он мерзнет на коврике у двери.
— Она беременна, — сказал он. — Я не могу сейчас её бросить.
Ирина выдержала паузу. Потом кивнула.
— А меня ты бросить можешь. Потому что я — не с пузом, не с шантажом, не с визгом. А просто человек, у которого вы украли пару лет жизни.
Он стоял, как прибитый. Сутулый, потерянный, будто сам не знал, как докатился до такого.
— Я не хотел тебя предавать, — шепнул он. — Я просто не знал, как по-другому.
— А надо было знать, — спокойно сказала она. — Ты не знаешь, как быть мужчиной? Тогда стань мебелью. Но не у меня дома.
— Ир, я… Я ведь тебя всё равно люблю. Только ты — настоящая. Умная. Твёрдая. Мне так тебя не хватает…
Он замер. Его дыхание сбилось, как у ребёнка после долгого бега.
— Пожалуйста, — шепнул он. — Можно я просто посижу у тебя, побуду? Мне больше некуда…
Она посмотрела на него долго. И вдруг… расплакалась. Но уже не злостью. А чем-то другим. Печалью по тому, чего больше нет. И никогда не будет.
