— Чего?! — Виктор Сергеевич аж подпрыгнул в кресле. — Оля, ты что, с ума сошла?
Ольга Петровна поджала губы:
— А что такого? Я о детях беспокоюсь! У них семья растёт, а жить негде!
— Так у них своя квартира есть! — возмутился Виктор Сергеевич. — Ты чего удумала?
— Вот именно! — не выдержал Сергей. — Своя квартира, за которую мы ипотеку платим! А вы хотите, чтобы мы её вам подарили?
— Никто ничего не дарит! — Ольга Петровна повысила голос. — Я просто хочу, чтобы вы нас не забыли! Чтобы было, где голову приклонить, если что!
— Если что — это если мы вас выгоним, что ли? — Лена почувствовала, как к горлу подступают слёзы. — Мам, ты правда думаешь, что мы способны на такое?
В комнате повисла тяжёлая тишина. Ольга Петровна отвернулась к окну, нервно теребя занавеску.
— Лен, — тихо сказал отец. — Ты прости мать. Она… переживает просто. Возраст, сама понимаешь.
— Какой возраст, пап? — Лена всхлипнула. — Вам ещё и шестидесяти нет! Вы сами говорили, что о внуках мечтаете, а теперь вдруг решили, что вам негде жить будет?
Ольга Петровна резко обернулась:
— А ты знаешь, сколько случаев, когда дети родителей на улицу выставляют? Вон, у Нины Васильевны сын квартиру продал и уехал! А она теперь по съёмным комнатам мыкается!
— Мам, — Лена подошла к матери и взяла её за руки. — Мы — не Нинин сын. Мы — это мы. Твоя дочь, твой зять, твои внуки. Неужели ты думаешь, что мы способны так с вами поступить?
Ольга Петровна замерла на мгновение, а потом вдруг разрыдалась, уткнувшись Лене в плечо:
— Ленка, доченька, прости дуру старую! Я же… я же как лучше хотела! Чтобы вы не забыли, чтобы… ой, дура я, дура!
Лена гладила мать по спине, чувствуя, как собственные слёзы катятся по щекам. Сергей переглянулся с Виктором Сергеевичем и незаметно выскользнул на кухню — ставить чайник. Женские истерики — не мужское это дело.
Через полчаса они сидели за столом, прихлёбывая чай с лимоном. Ольга Петровна, всё ещё шмыгая носом, резала пирог:
— Вы уж простите меня, ребятки. Накрутила я себя. Насмотрелась страшилок по телевизору, наслушалась соседских сплетен… Дура старая.
— Мам, ну какая ты старая? — Лена улыбнулась сквозь слёзы. — Ты у нас ещё ого-го! Вон, недавно на танцы записалась!
— Ага, — буркнул Виктор Сергеевич. — Записалась и не ходит. Всё по телевизору страшилки смотрит.
Лена покачала головой, глядя на родителей. Как же всё запуталось… А ведь, казалось, ещё вчера они были одной счастливой семьёй. Когда же всё пошло наперекосяк?
Выйдя из родительской квартиры, Лена с Сергеем молча брели по знакомым с детства улицам. Воспоминания накатывали волна за волной, унося их мысли к истокам этой непростой истории.
А ведь всё начиналось так хорошо! Елена до сих пор помнила тот день, когда они с Сергеем впервые переступили порог своей квартиры. Крохотной, с облупившимися обоями и древней сантехникой, но — своей! Господи, как же они радовались тогда!
