Наталья отложила документы и внимательно посмотрела на мужа. Дмитрий стоял посреди гостиной, нервно теребя в руках какие-то бумаги.
— Что это? — спросила она, указывая на документы.
— Заявление на переоформление, — Дмитрий положил бумаги на стол. — Половину дома нужно оформить на меня. Наталья почувствовала, как внутри всё сжалось. Дом принадлежал её семье уже тридцать лет. Её родители построили его своими руками, а после их смерти он достался ей.
— Зачем? — тихо спросила она.
— Мы супруги уже пять лет. Пора делить имущество поровну, — Дмитрий говорил спокойно, но она чувствовала напряжение в его голосе.
— Дима, этот дом…
— Я знаю, что тебе дорого, — перебил он. — Но мы семья. А в семье всё должно быть общее.
Наталья встала и подошла к окну. За стеклом качались яблони, которые посадил ещё её отец. В огороде зеленели грядки, которые каждую весну обрабатывала мать. Каждый угол этого дома хранил память о её родителях.
— А если бы у меня не было дома? Если бы мы жили на съёмной квартире? — спросила она, не оборачиваясь.
— Тогда бы мы вместе копили на своё жильё. Но дом есть, зачем платить аренду?
— И поэтому ты решил, что имеешь право на половину?
Дмитрий подошёл ближе.
— Наташа, я пять лет живу здесь. Делал ремонт, менял крышу, обновлял отопление. Неужели это ничего не значит?
Она обернулась и посмотрела на него.
— Ремонт мы делали на мои сбережения. На деньги, которые родители оставили мне в наследство.
— Ах, значит, ты ведёшь точный учёт? — лицо Дмитрия изменилось. — Считаешь каждый потраченный рубль?
— Я просто помню, как всё было на самом деле.
— Наташа, мы муж и жена! — голос Дмитрия стал громче. — У нас должно быть общее имущество!
Она отошла от окна и села на диван.
— Можем обсудить это спокойно. Без криков.
— Я не кричу! Просто хочу справедливости! — он действительно начал повышать голос. — Почему ты так сопротивляешься? Боишься, что я продам дом и уеду?
Наталья молчала. В последние месяцы Дмитрий сильно изменился. Стал раздражительным, скрытным. И вот теперь эта история с переоформлением.
— Ты мне не доверяешь, — сказал Дмитрий уже тише. — Это больно.
— Дело не в доверии. Этот дом — единственная память о родителях.
— Память? — муж усмехнулся. — Ты даже их фотографии убрала в шкаф.
— Я не обязана развешивать портреты повсюду, чтобы помнить близких людей.
Дмитрий вздохнул и сел рядом.
— Хорошо, забудем пока. Просто подумай об этом, ладно?
Он обнял её, но Наталья не почувствовала тепла. Что-то подсказывало ей, что этот разговор — только начало.
— Мамочка, ты не представляешь, что творится, — Наталья сидела на кухне у свекрови, мешая ложечкой чай. — Он каждый день возвращается к этой теме.
— Я тебя предупреждала, — Елена Фёдоровна покачала головой. — Говорила, что у него что-то на уме.
— Вы все мои отношения так комментировали.
— И часто я ошибалась? — свекровь посмотрела на неё серьёзно.
Наталья промолчала. Материнская интуиция Елены Фёдоровны действительно её редко подводила.
