Ближе к двадцати четырем нуль-нуль у Аси возникла легкая тревога: мужу уже давно пора было быть дома. А его не было, да и телефон оказался недоступен.
Но тревога плавно перешла в сонливость: назавтра у нее был рабочий день — рано вставать. Да и поводов для беспокойства не было: придет — никуда не денется! Потому что в связях, порочащих его, Глеб, как Штирлиц, замечен не был.
А верный муж Глебушка в это время ехал домой, совершенно не подозревая об ожидающих его переменах.
Но ехал не к себе: коварная бухгалтерша решила транспортировать симпатичного мужчину не к месту прописки, а доставить его по месту своего жительства.
Да, а вдруг что-нибудь отломится: ведь ближе к Новому году вокруг так и витают чудеса!
Чудеса витали. Поэтому хрупкой женщине удалось без особых усилий — чем не волшебство! — затащить на второй этаж заваливающегося на бок мужчину и даже уложить его, уже раз. дет.ого, на большую двуспальную кровать. Которая всегда есть в арсенале у уважающей себя дамы.
Был еще альтернативный вариант — положить, в чем есть, даже в пальто. Но, учитывая цель Нины Максимовны, нужно было снять с Глеба как можно больше одежды. И это неожиданно оказалось тоже совершенно не трудно: вижу цель — не вижу препятствий!
Ближе к утру начавший приходить в себя менеджер почувствовал на своем нетрезвом организме нежную женскую руку…
Поэтому, совершенно машинально, приступил к исполнению супружеского долга со своей, как он думал, любимой женой Асей…
И утром с уж.асом обнаружил, что это — и не жена вовсе. А улыбающаяся коллега по творческому цеху: фирма занималась организацией праздников. И этот праздник ей очень удался…
Провинившегося Михалыча охватило сложное чувство: смесь досады и стыда — это же надо было ему так оплошать! Не иначе, подпоили… Они же давно собирались это сделать!
На прощанье Нина Максимовна, заискивающе заглянув в глаза, спросила:
— Позвонишь?
И он малодушно кивнул…
С женой все обошлось неожиданно хорошо: она сразу поверила, что муж заночевал у друга, чтобы ее не беспокоить — вечеринка закончилась поздно.
Казалось бы, живи и жмурься! Но неожиданно мужчину стала глодать эта самая совесть.
Да, та, что просыпается в самые неожиданные моменты и начинает изводить тебя, подсовывая уже забытые и неприятные факты из твоей биографии.
Михалыч стал раздражительным и дерганым, ссылаясь на навалившуюся работу: близилось 23 февраля, и у фирмы появилось много заказов.
Работа, действительно, приносила некоторое облегчение и давала забыть о настигшем его позоре. Кстати, коллеги при его появлении переглядывались и многозначительно хихикали: шутка явно удалась!
Но в часы досуга и ночью становилось очень тяжко. А жена — эта святая женщина! — ни о чем не догадывалась! И продолжала любить этого жалкого и порочного человека, кем стал называть себя в мыслях Глеб.
А симпатичная бухгалтерша начала оказывать ему явные знаки внимания. Очевидно, ожидая продолжения банкета. И это усугубило реакцию коллег: вон, оказывается, чего!
