Видимо, тогда он неосторожно продемонстрировал техническую часть интимной жизни и некоторое мастерство, усилившееся под влиянием Бахуса.
Все вместе усиливало нечеловеческие страдания провинившегося мужчины. И, к охватившему его чувству, стала примешиваться и доля брезгливости: хотя Нина Максимовна была очень аккуратной.
И эта брезгливость стала возникать у Глеба по отношению к себе: это же была грязь! Но не видимая, внешняя, а скрытая, внутренняя. И он очень боялся запачкать этим свою любимую Асеньку…
Мужчине очень хотелось бы забыть ту проклятущую ночь, но все время попадающаяся ему на глаза улыбающаяся бухгалтерша просто не позволяла это сделать: когда позвонишь?
И тогда он, мучимый угрызениями совести, решил признаться в измене жене: может, тогда станет легче?
Что будет дальше — Михалыч просто не знал: что-нибудь да будет! Но начать нужно было именно с признания в содеянном и осознания собственной вины.
— Как это — изменил? — остолбенела Аська. — Когда? Зачем?
»Кабы знать, зачем!» — грустно думал Глеб, глядя на расстроенную жену. И как объяснить, что он перепутал ее с бухгалтершей? Это же, вообще, в голове не укладывается!
— Я это, машинально! Тогда, на корпоративе: когда соврал, что заночевал у Сашки. — выдавил из себя мужчина.
— Но это нельзя сделать машинально — для этого же нужно сначала лечь с женщиной в постель!
— Я напился!
— Настолько, что тебя принесли и положили рядом с ней?
— Ну, да! — неуверенно произнес Глеб: собственно, все так и было!
— Но ты же не пьешь! — не унималась оскорбленная Ася.
— Да, не пью! Но я выпил!
— Тоже машинально?
Как объяснить, что он и не виноват вовсе: она сама пришла… Сама отвезла, сама раз.дела, сама пристроилась рядом и сама — да, сама! — прикинулась любимой женой…
А он — что? Какой спрос с пьяного-то? Вот и оказался игрушкой в умелых руках интриганки!
— Только не делай из меня ду*у! — неожиданно заорала всегда спокойная Ася. — Зато я прекрасно знаю, как это получается!
И какой орган в этом задействован, тоже знаю! И без твоего желания он работать не станет. Поэтому, не ври мне!
А женщина распалялась все больше:
— Я тебе больше не верю! И давно это у вас? Как ты мог — я же тебя так любила!
Вот этого он, собственно, и боялся — что ему не поверят: ну не мог ты напиться до беспамятства!
Да, не мог. Но напился же…
В результате, непрощенный и неверный муж был с позором выставлен из дома. А идти ему было некуда, кроме, как к красивой бухгалтерше, которая, наконец-то, высидела свое счастье.
Втайне, конечно, Ася надеялась, что это ненадолго: лишать детей отца в ее планы не входило. И она со временем, планировала простить любимого незадачливого мужа, если бы он еще разок повинился.
Но расстроенный Глеб полагал, что должен понести справедливое и заслуженное наказание. Поэтому, страдающий Михалыч остался с нелюбимой женщиной и продолжил страдать дальше: это иногда так приятно…
