— Ты что себе позволяешь?! — голос Петра Андреевича гремел на весь кабинет, словно раскаты грома в ясный день. Его лицо побагровело от гнева, а вены на шее вздулись, будто готовые вот-вот лопнуть. Секретарша за дверью не просто вздрагивала — она буквально вжималась в стену, боясь даже дышать, пока оттуда доносились разъярённые крики. — Как ты мог так поступить с моей дочерью?! Тебе жить надоело?
Максим стоял перед тестем, чувствуя, как кровь отливает от лица, оставляя его бледным, как полотно. Его руки дрожали, а пальцы судорожно сжимались в кулаки. Он пытался что-то сказать, но слова застревали в горле, превращаясь в невнятный хрип. В глазах Петра Андреевича читалась такая ненависть, что Максиму казалось, будто его сейчас просто испепелят взглядом.
— Ты предал не только Еву, но и всю нашу семью! — продолжал бушевать Пётр Андреевич, расхаживая по кабинету, как разъярённый тигр в клетке. — Мы дали тебе всё: дом, работу, положение в обществе. А ты… ты променял мою дочь на какую-то…! — его голос перешёл на крик, и последние слова эхом отразились от стен.
В воздухе витало напряжение, тяжёлое и густое, словно предгрозовой туман. Максим чувствовал, как пот стекает по спине, а сердце колотится так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Он понимал, сегодня изменится всё — его жизнь, его будущее, его отношения с Евой. И самое страшное — он не знал, как исправить то, что натворил.
— Так, мне надоело! — внезапно Пётр Андреевич замолчал, и эта гнетущая тишина показалась мужчине ещё более пугающей, чем его недавние крики. Его пронзительный взгляд сверкнул ледяным блеском, а губы сжались в тонкую, почти бескровную линию. — Борис! — рявкнул он в интерком, его голос эхом отразился от стен просторного кабинета. — Пришли ко мне в кабинет охрану. Немедленно!
Через минуту в кабинет вошли двое внушительного вида охранников в строгих чёрных костюмах. Их лица были непроницаемы, а движения точны и выверенны. Они застыли у массивной двери, ожидая дальнейших приказаний, их руки непроизвольно легли на кобуры под пиджаками.
— Выпроводите этого человека из здания, — голос Петра Андреевича теперь звучал на удивление спокойно и холодно, словно он обсуждал какую-то обыденную деловую задачу. Пальцы мужчины нервно барабанили по полированной поверхности стола из красного дерева. — И отвезите в дом моей дочери. Проследите, чтобы он собрал все свои вещи и ушел! В дом и офис его больше никогда не пускать!
Максим попятился к двери, чувствуя, как земля уходит из-под ног, а колени предательски дрожат. Он хотел что-то сказать, оправдаться, найти нужные слова, но они застряли в горле комом, не давая сделать даже вдох. В висках пульсировала кровь, а в ушах стоял звон.
Охранники синхронно шагнули вперёд, их движения были отточены годами тренировок. Максим понял, что сопротивление бесполезно. Они мягко, но непреклонно взяли его под локти железной хваткой, и вывели из кабинета, не произнеся ни слова.
