— Семья? — Дарья посмотрела на него с отвращением. — Семья это когда муж защищает жену от нападок, а не приводит оценщика за её спиной. Семья это когда решения принимаются вместе, а не в тайне со свекровью.
Галина Михайловна попыталась встать:
— Я не позволю так разговаривать с моим сыном!
— В МОЕЙ квартире я разговариваю как хочу! — взорвалась Дарья. — И вообще, кто вам разрешил сюда приходить в семь утра? Кто дал вам ключи?
Она повернулась к мужу:
— Андрей, отвечай. Откуда у твоей матери ключи от моей квартиры?
— Я… я дал ей запасные… на всякий случай…
— На всякий случай? — голос Дарьи стал опасно тихим. — То есть ты дал ключи от МОЕЙ квартиры постороннему человеку без МОЕГО согласия?
— Мама не посторонний…
— Для МЕНЯ посторонний! Галина Михайловна, немедленно отдавайте ключи!
— Не отдам. Я имею право контролировать, как живёт мой сын.
— Контролировать? — Дарья шагнула к ней. — У вас нет НИКАКИХ прав в моей квартире! НИКАКИХ!
— Тогда я вызову полицию. Незаконное проникновение в жилище, попытка завладения чужой собственностью. Статья 139 Уголовного кодекса. Хотите проверить?
Галина Михайловна неохотно достала ключи из сумочки и швырнула их на пол.
— Можете забирать и своего сынка, — сказала Дарья, подбирая ключи. — Андрей, собирай вещи. У тебя час.
— Дашка, ты что? Куда я пойду?
— К маме. Она тебя так защищает, пусть и содержит дальше.
— Но мы же муж и жена!
— Были. До сегодняшнего утра. До того момента, как ты привёл сюда оценщика.
Дарья достала телефон:
— Я звоню адвокату. Будем разводиться. И да, Андрей, готовь 80 тысяч долгов по распискам. Семья закончилась — долги остались.
Андрей метался по квартире:
— Дашка, ну ты подумай! Мы же три года вместе! Неужели ты из-за какой-то ерунды…
— Из-за какой-то ерунды? — Дарья остановилась. — Ты считаешь ерундой то, что пытался украсть мою квартиру?
— Не украсть! Просто оформить честно…
— Честно это когда спрашивают разрешения. Честно это когда уважают права собственника. А то, что вы делали — это жульничество.
Галина Михайловна встала:
— Ну и живи тут одна! Одинокая старая дева!
— Лучше одинокая старая дева, чем жена маменькиного сынка, — спокойно ответила Дарья.
Через час они ушли. Андрей — с чемоданом и обиженным видом, Галина Михайловна — с гордо поднятой головой и злыми глазами.
Дарья закрыла за ними дверь, прислонилась к ней спиной и медленно сползла на пол.
Впервые за три года — полная, абсолютная тишина в её собственной квартире.
Она посмотрела на документы, разбросанные по столу. Свидетельство о собственности, справки о платежах, расписки. Вся её жизнь в бумагах.
Телефон зазвонил. Андрей.
— Дашка, ну ты подумай…
— Думать поздно, — спокойно сказала она. — Завтра подаю на развод.
— Но я же не хотел…
— Ты хотел. Втихаря, без меня, с мамочкой. Хотел оформить права на мою собственность. Это называется попытка мошенничества.
— Андрей, ты не исправишься. Тебе 35 лет, а ты до сих пор не можешь сказать маме «нет». Не можешь принять решение самостоятельно. Не можешь защитить жену.
