— Нет, Андрей. Ты любишь комфорт, который я тебе обеспечивала. Любишь бесплатную квартиру, бесплатную еду, бесплатную заботу. А меня ты готов был продать за мамино одобрение.
Она положила трубку и выключила телефон.
Встала, прошла по квартире. Её квартире. Её пространству. Её жизни.
В спальне на кровати валялась футболка Андрея. Дарья взяла её и выбросила в мусорное ведро.
В ванной на полочке стояли его средства для бритья. Туда же.
В прихожей висела его куртка. И её — в мусор.
Она убирала все следы чужого присутствия в своём доме. Стирала три года компромиссов, уступок, попыток сохранить семью любой ценой.
К вечеру квартира снова стала её. Только её.
Дарья приготовила ужин — то, что любила она, а не то, что нравилось Андрею. Включила музыку — свою, громко. Села на диван с книгой — впервые за три года никто не требовал переключить на футбол.
Телефон снова зазвонил. Незнакомый номер.
— Дарья Викторовна? Это Владимир Станиславович, оценщик. Извините, что беспокою…
— Я хотел извиниться за утреннюю ситуацию. Меня действительно ввели в заблуждение. Сказали, что есть согласие собственника.
— Мужчина, который ко мне обращался. Представился как Андрей Смирнов. Сказал, что квартира общая, жена согласна…
— Понятно. Что ещё он говорил?
— Что нужно оценить квартиру для… ну, для справедливого раздела в случае развода. И что жена, якобы, сама просила это сделать, но стесняется присутствовать.
— Значит, он готовился к разводу заранее. Спасибо, что рассказали.
— Дарья Викторовна, а можно вопрос? Вы действительно подадите на развод?
— Уже подала. Сегодня, через интернет.
Дарья посмотрела на свою квартиру. Чистую, тихую, свою.
— Нет, — сказала она твёрдо. — Совершенно не жалею.
После разговора она села к компьютеру и начала писать заявление в суд. Требования: развод, взыскание долгов по распискам, возмещение ущерба за незаконную попытку оценки имущества.
Пусть Андрей с мамочкой теперь решают свои проблемы сами.
А она наконец-то будет жить своей жизнью.
Утром следующего дня Дарья проснулась в тишине. Никто не храпел рядом, никто не требовал завтрак, никто не включал новости на полную громкость.
Она встала, заварила кофе — хороший, дорогой, который Андрей называл «понтами». Включила классическую музыку. Открыла окно.
Свобода пахла утренним воздухом и свежезаваренным кофе.
Телефон зазвонил. Галина Михайловна.
— Дарья, дочка моя…
— Я вам не дочка. И не дарья. Дарья Викторовна.
— Ну что ты злишься? Андрюша мой совсем места себе не находит. Может, помиритесь?
— Ну хоть выслушай его…
— Галина Михайловна, вы совершили попытку завладения моей собственностью. Андрей обманул оценщика, представив дело так, будто у него есть права на мою квартиру. Это мошенничество.
— Ой, какие страшные слова…
— Не страшные. Юридические. Кстати, мой адвокат сказал, что можно подать заявление в полицию. Пока я воздерживаюсь, но если вы будете мне докучать…
— Абсолютно. До свидания, Галина Михайловна. И больше мне не звоните.
Дарья заблокировала номер.
