— Правда? У вас свой огород? Какое чудо! Я пыталась выращивать мяту на балконе, но она у меня вся засохла.
И тут случилось то, чего Олег боялся больше всего на свете. Его мама, осмелев от доброго отношения, заговорила. Она рассказала, как правильно поливать мяту, какой сорт помидоров в этом году дал лучший урожай, и как она борется с колорадским жуком без всякой химии.
Олег сидел белый как полотно и мысленно прощался с карьерой. Марина же, наоборот, подливала масла в огонь.
— А ещё Валентина Петровна печёт невероятные пироги! — сказала она. — Я, к сожалению, так и не научилась работать с дрожжевым тестом.
— Ой, да что там уметь-то, дочка! — махнула рукой свекровь. — Главное — муку просеять да душевно всё делать, с настроением!
Андрей Викторович, который до этого в основном молчал, вдруг громко рассмеялся.
— Валентина Петровна, вы мне мою бабушку напомнили! Она тоже говорила, что главный ингредиент в любом блюде — это душа. Я сам родом из-под Воронежа, так до сих пор вкус её щей помню. Таких ни в одном мишленовском ресторане не подают!
Олег чуть не упал со стула. Его начальник, эталон успеха и столичного лоска, — из-под Воронежа?
Вечер пошёл совершенно не по сценарию Олега. Вместо разговоров о биржевых котировках и модных тенденциях, Андрей Викторович и Валентина Петровна увлечённо обсуждали преимущества подлёдной рыбалки. Элеонора выпытывала у свекрови секрет её знаменитых солёных огурчиков, а Марина принесла к чаю не свой изысканный тирамису, а простые, но невероятно вкусные мамины пирожки с капустой, которые разлетелись за пять минут.
Олег молчал. Он был чужим на этом празднике жизни. Весь его мир, построенный на фальши и стремлении казаться, а не быть, рушился на глазах. Он смотрел на свою мать — простую, смешную, в нелепом цветастом платье, — и видел, как она стала центром внимания, как её искренность и теплота очаровали этих «статусных» людей гораздо сильнее, чем его заученные фразы и дорогое вино.
Когда гости ушли, Андрей Викторович задержался в прихожей.
— Олег, — сказал он, крепко пожимая ему руку, — у тебя прекрасная жена. И совершенно золотая мама. Цени их.
Дверь закрылась. В квартире повисла оглушительная тишина.
— Ты… ты что наделала?! — наконец прошипел Олег, наступая на Марину. — Ты решила меня уничтожить? Опозорить перед всеми?
— Опозорить? — Марина спокойно посмотрела ему в глаза. Её больше не пугал его гнев. — А запереть родную мать в комнате и врать ей в лицо — это не позор? Олег, я сегодня увидела настоящего тебя. И он мне не понравился. Он мелкий, трусливый и злой.
— Да что ты понимаешь! — кричал он. — Я строил эту жизнь по кирпичику! Я карабкался наверх из этой грязи, из этой деревни! А ты одним вечером всё разрушила!
— Наоборот, — горько усмехнулась Марина. — Я тебе показала, что твоя «грязь» и есть твоя самая большая сила. Твоя мама, которую ты стыдишься, оказалась интереснее и душевнее всех твоих «статусных» знакомых вместе взятых. Но ты этого не видишь. Ты ослеп.
