«… тебе, а не доля», — зло подумала вторая жена, а вслух осторожно поинтересовалась:
— А работать Вы кем хотите?
— Кем-нибудь, но, чтобы поменьше! А денег, чтобы, платили побольше!
И девушка весело засмеялась своей шутке, в которой была только доля шутки, как выяснилось немного позже.
Лара оказалась ярким представителем сегодняшней молодежи.
— Вам кого? — Нина Васильевна Щербакова смотрела на возникшую в дверном проеме симпатичную незнакомую девушку.
— Мне Петра Петровича, — торопливо произнесла незнакомка. И это неожиданно напомнило женщине детские стишки, называемые потешками и оканчивающийся знакомой фразой: за кота-котовича, за Петра Петровича.
Ведь это именно за него вышла кошка замуж после всех этих известных всем тра-та-та: все, как у людей!
«Неужели любовница мужа? — мелькнуло в голове у Нины: а у нее голова не мыта и халат старый. -Твою ж .! Ведь хотела же купить себе домашний костюм, старая курица!»
— А Вы, собственно, кто? — с замиранием сердца спросила, теребя подол фартука, женщина.
— А я — Лара Щербакова, — произнесла девушка.
И замолчала, довольная произведенным эффектом.
И это прозвучало, как в фильме «Карнавал»: Я — Нина Соломатина… Ведь тогда главная героиня тоже приехала к папе в Москву. А потом все обернулось ужаснейшей фиг. ней.
Сестры у ее Пети не было, значит, дочь: просто так девки на ночь глядя, не припираются.
И, охваченная плохим предчувствием, женщина посторонилась, приглашая незнакомку войти.
Все были дома. Петя смотрел футбол, мальчики, как всегда, торчали в телефонах.
— Петя, к тебе! — крикнула Нина и стала смотреть, чего будет дальше.
А дальше вышедший Петя неожиданно признал «дочу»: они обнялись, и папа даже прослезился, хотя отличался стойким характером, приближающимся к нордическому.
Офиг.евшие от происходящего родственники топтались в коридоре, понимая, что впереди у них вырисовывается не то, что предполагалось до этого, а что-то другое и довольно тух. лое.
— А где Вы планируете остановиться? — спросила пришедшая в себя Нина Васильевна.
— Я не знаю, — сказала Лара, глядя на папочку. — В гостинице — дорого, а денег-то у меня не густо.
— Оставайся у нас, — излишне бодро предложил Петя, — поместимся!
Все начинало происходить, как в любимом фильме.
Ну, что — сели пить чай. И новоиспеченная родственница стала рассказывать новости вообще и об их с мамой жизни, в частности.
Нина Васильевна слушала невнимательно: ей все это было, как принято говорить сегодня, фиолетово.
А вот Петя слушал рассказ материализовавшейся «дочи» с большим интересом: а за двадцать лет чего только там не происходило!
Нина знала, что муж ушел из первой семьи, когда девочке исполнилось три года: они не сошлись характерами настолько, что даже ребенок не стал препоной к разводу.
Петя был романтиком, а Маша — довольно приземленной. Хотя должно было быть наоборот: ведь розовые очки, в основном, носят девушки.
