«Давайте сделаем проще: вы будете отдавать мне свою пенсию» — с невинным видом предложила Юля своей свекрови, удивив всех неожиданным поворотом конфликта.

Юля крутилась перед зеркалом, примеряя фату. Свадьба на носу, а она, как дурочка, волнуется. После развода с Антоном, «куском хозяйственного мыла», как она его называла за глаза, прошло семь лет. И вот, здрасте, приехали — снова замуж! С Антоном Юля развелась, а вот с его мамой, Галиной Петровной, осталась в отличных отношениях. Чудо-женщина! Отношения лучше, чем с родной матерью. Юле порой и не верилось, что так бывает. «Ну, значит, повезло», — думала она. Матвея встретила совершенно случайно. Точнее, не случайно, а когда бежала за кофе. Вся замотанная, после сдачи квартального отчета. Он, такой взъерошенный, тоже за кофе забежал. Слово за слово, искра, буря, безумие. Кто ж знал, что судьба сделает ей такой подарок — влюбиться еще раз. Свадьбу решили сыграть скромную, без лишних понтов. Просто расписались в ЗАГСе, отметили с друзьями в кафешке. «Возраст осознанный, чего нелепые гулянки устраивать», — решила Юля. Поселились в ее квартире. Спасибо любимой первой и неповторимой свекрови — Галина Петровна подарила деньги на первоначальный взнос. Начали обустраиваться. Матвей парень неплохой, но в быту — полный «бытовой инвалид». Руки, вроде, и не из ж*пы растут, но как доходит до починки крана или прибивания полки — тут хоть святых выноси. И вот тут-то все и завертелось. Оказалось, новая свекровь, Любовь Ильинична, узнала о свадьбе только через несколько недель. Матвей ей, видите ли, «забыл» сказать. Этим он, конечно, нормально так подставил Юлю. Она оказалась совершенно морально не готова к тому скандалу, который устроила новоиспеченная свекровь. Любовь Ильинична не скупилась на эпитеты. Юля выслушала про себя все: и «вторичка», и «разведенка», и «бэушка», и даже «пользованная тряпка». Чуть до рукоприкладства не дошло, еле разняли. Через месяц свекровь опять нагрянула, но на этот раз вроде бы более миролюбиво. Правда, с издёвкой разглагольствовала о том, как Юлька отвратительно готовит: курица по вкусу на рыбу похожа, пюре с комками, хлеб порезан неровно и толсто. Потом перешла на стирку: дескать, отвратительная, ничего не отстирывает. Потом добралась до туалета: плохо, говорит, чищен, сынок мол, сидит в одних бактериях без штанишек. Матвей начал протестовать, пока тихо, как мышонок, но голосок уже начал прорезаться. Юля поняла, что свекровь — это «и баба, и мужик», беззаговорочный манипулятор и авторитет. А потом Юля чуть не описалась от смеха. Любовь Ильинична пришла и заявила, что теперь зарплату Юля будет отдавать ей, а она, как опытная женщина, будет им помогать деньги копить. А деньги Юли будет выдавать по мере необходимости. — Ок, — сказала Юля, еле сдерживая смех. — Давайте сделаем проще: вы будете отдавать мне свою пенсию, а я вам буду выдавать деньги. Любовь Ильинична офигела. — Ты чего несёшь? Твоя зарплата должна быть у меня? — завопила свекровь — Я мудрее и опытнее! — А я, — заявила Юля с невинным видом, — главный бухгалтер. И в деньгах шарю недурственно. Матвей просто заржал, как конь ретивый, глядя на недоуменно-злобное лицо матери. — Дура, — зло рявкнула свекровь и, развернувшись, ушла домой.