1970 год. Сентябрьский полдень у ЗАГСа Октябрьского района города Новосибирска. С букетом полураспустившихся астр стоит, нервно поглядывая на часы, Юрий. Ещё вчера они с Тоней договорились встретиться у входа и подать заявление в её обеденный перерыв. От проходной завода, где она работает, пять минут ходьбы. Только обед уже закончится через двадцать минут.
«Чёрт!» — сердится мужчина, — «Где её носит? Неужели забыла? Нет! Это невозможно! Что-то случилось…» Он вглядывается в силуэты прохожих, пытаясь разглядеть Тоню, но её нет.
Топчется ещё какое-то время, теребя ремешок часов на руке, и вздыхает. Наконец, глубоко, выдохнул, опустив цветы, как саблю у ноги и сорвался с места. Нервно помахивая букетом, словно авоськой, быстро направляется к телефону автомату. Уже в кабинке, шаря по карманам, в поисках «двушки», обернулся в сторону проходной — её нет.
Опустил монету, набрал номер. Длинные гудки больно вытягивают и без того натянутые, как струны нервы.
— Алло! — отозвался жующий женский голос.
— Здравствуйте… — растерявшись, начал Юрий, — Позовите пожалуйста, Тоню… — немного откашлялся и добавил, — Тоню Синичкину.
— А её нет, — быстро отозвались на том конце, — Вы разве не знаете?
— Что? Что я должен знать? — кричит в трубку Юрий, — Ну же, ну?
— Не волнуйтесь так… — опешила женщина, — Её полчаса, как увезла скорая… Она упала в обморок, прямо в кабинете… Мы сразу вызвали…
— Куда? — перебивает мужчина и снова кричит, — Куда её увезли?
Двумя годами ранее. Антонина и Юрий женаты пол года, но медовый месяц продолжается. Они чувствуют, что созданы друг для друга. Просто идиллия. Все мысли и желания совпадают, одно только их беспокоит — бездетность. Не то чтобы слишком большой налог начали платить за бездетность сразу после регистрации, но сам факт того, что жена не может забеременеть, несколько смущает обоих.
Особое внимание этому вопросу уделяет Фаина Марковна — свекровь. Она совершенно бесцеремонно спрашивала сына каждый раз, когда он навещал родителей.
— Всё в порядке, мама, — успокаивал её сын, вытирая пот со лба, смущаясь и раздражаясь одновременно, — Ну, что вы напали на Тонечку. Она старается… Надо подождать…
— Это кого она нам собралась родить, интересно? — выпучив глаза и размахивая руками, восклицает Фаина Марковна, — Слонёнка, что ли? Я извиняюсь, Юрочка, но мне кажется, нас обманули! Она не может иметь детей, а морочит тебе голову…
— Мама! — сердито обрывает сын.
— Хорошо, хорошо! — отмахивается женщина, — Только ты зря не женился на Вареньке. Сейчас бы уже и детей нарожали…
— Мама! — возмущается сын.
— Если тебе не нужны дети, — кричит мать, — То подумай о нас с отцом! Мы хотим нянчить своих внуков…
Регулярные нотации и укоры в адрес снохи дали свой результат, но не тот, что все ожидали.
Затырканная, униженная Тоня и без того корившая себя во всём, замкнулась. Она ощущала себя последнее время калекой, юродивой и прокаженной одновременно. Отношения в семье с каждым днём становились всё хуже и хуже.
