— А можно я скажу, — берёт слово подвыпивший заведующий клубом, — Мы тут на юбилей Виктора Палыча его любимую песню готовили…. Понятно, что поминки, и как бы ни к месту… Ну уж очень он её любил. На всех праздниках подсядет к бабам и вторым голосом как даст терцию! Эх… В общем, если не возражаете, мы тихонечко… Девочки, три-четыре!
Белым снегом, белы-ым снегом
Ночь метельная ту тропку заме-е-ла
По которой, ой, по кото-о-о-рой
Я с тобой мой милый рядышком прошла…
— Вот же хитрый лис… Знаешь, как мне угодить! — улыбается Виктор Палыч и трясёт никому не видимым указательным пальцем.
Но только Виктор Палыч хотел подхватить песню неслышным никому вторым голосом, как вдруг всё остановилось. Звуки смолкли, присутствующие застыли, как будто их кто-то поставил на паузу. И свет… Посреди столовой возник яркий столп света. И из него, словно из дверей, появился такой же, как Виктор Павлович, только ещё более невидимый никому человек, который катил за собой дорожный чемодан на колёсиках.
— Разрешите представиться, я — проводник душ. Пришёл, чтобы сопроводить вашу душу (как не верно, но точно, говорят у вас тут) «в мир иной». И у меня хорошая новость. По-да-ро-чек. Учитывая ваши заслуги в области защиты и спасения (как у вас тут принято называть, достаточно высокомерно, но душещипательно) «братьев ваших меньших», вам предоставляется возможность прожить ещё раз любой из дней (выражусь не правильно, но предельно понятно) вашей прошедшей жизни. Вам остаётся только выбрать — какой! Чтобы освежить исчезающую в небытие память, я позволил себе распечатать рекламные альбомы с лучшими вашими днями. Позвольте презентовать, — очень невидимый человек ловко расстегивает молнию на дорожном чемодане и достаёт бумажные кирпичи, в которых вся жизнь Виктора Палыча переведена в каталог.
Он выкладывает, выкладывает и выкладывает, презентуя каждый том жизни долго, путанно и витиевато, подбирая слова так, чтобы было, как ему кажется, понятно и доходчиво. И от этого время, которое на самом деле остановилось, по ощущениям Виктора Палыча утомительно тянется, как на повторном просмотре не очень интересной киноленты.
— Так, подожди, постой! — прерывает шелест страниц прошлого Виктор Павлович на моменте, где ему вручают звание заслуженного ветеринара Орловской области.
— Прекрасный выбор! Отличный вкус! Достойный день!
— Да не тараторь ты! Что ж ты такой шумный? Как звать-то тебя, проводник?
— Как батю моего… Ты, Павлик, это… Только не обижайся… Я же вижу, что ты готовился… Но, понимаешь… не вовремя это всё… ни к чему. Дай мне просто песню до конца допеть. Лады?
И вдруг всё опять задвигалось, загудели голоса гостей, застучали ложки о тарелки, полилась прерванная песня, и Виктор Палыч дал терцию… Да так душевно, что у проводника Павла по щеке покатилась невидимая даже Виктору Павловичу слеза.
Я страдала, ожида-а-а-ла,
Я звала тебя, ждала тебя в то-о-ске.
Только стёжка пропада-а-а-ла,
След знакомый затерялся вдалеке…
Автор: alen_nikolaevna
