Что послужило причиной? То, что она за ним ухаживала, и видела в самом неприглядном свете в плане физиологии? Или Андрей так грыз себя за то, что обременяет Наташу, что возненавидел и её заодно? «Ты должен признаться… должен уйти…» — говорил он сам себе. И продолжал жить с девушкой. А она, кажется, ни о чём не догадывалась, и это ещё сильнее убивало его.
Андрей доковылял до Сергея Геннадьевича.
— Привет, воскресенец! — обрадовался тренер. — Думал, уж не увижу тебя.
— Воскресенец… — невесело хмыкнул Андрей. — Надо будет жене сказать, ей пригодится. Для литературного опыта.
— Так вы успели пожениться? — удивился Геннадич.
— Ну, какие ваши годы! Успеете ещё.
Андрей даже с ним не мог поделиться тем, какой он подлец. Наташка старалась, выхаживала его, а он теперь не воспринимает её как женщину. Кому вообще такое можно рассказать?
— Я хочу восстановиться нормально. Разработать ногу. Заниматься я хочу, Сергей Геннадьевич. А потом вернуться в строй, если получится.
— Ну, что сказать… врачи-то что говорят?
— Они, что могли, сделали. Тяжёлое пока нельзя поднимать, а мышцы закачивать уже можно.
Тренер подумал и направил Андрея к своей знакомой, которая как раз занималась тем, что тренировала после травм. Тренер по восстановлению.
— О деньгах не думай. — сказал Геннадич. — Вектор у тебя правильный, сочтёмся потом.
Андрей записал координаты тренера и спросил:
— Думаете, сбудется ещё всё? На джипе в мокасинах Гуччи?
И с такой иронией он повторил то, что тренер когда-то говорил ему, совсем ещё пацану, что Сергей Геннадьевич не выдержал — засмеялся.
— Теперь даже не сомневаюсь.
Андрей пошёл тренироваться и чуть ли не с первого взгляда влюбился в Алину, своего тренера по восстановлению. Чувство оказалось взаимным. Просто вспыхнула искра, и всё. Не потушить.
— Мне нужно поговорить с Наташей. — сказал Андрей, лёжа с Алиной в постели.
— Смотри… я ведь ни на что не претендую.
— А ты тут и не при чём! Я, козёл, должен был поговорить с ней сразу, как понял, что больше не люблю.
И тут он почувствовал, как по щеке катится предательская слеза. Не удержал всё-таки. Ну, всё верно. Он сам предатель, и слёзы его предательские.
Алина вытерла слезу и сказала:
— Ревёшь — значит, не совсем козёл. Поговори. Это будет правильно.
Наташа не могла поверить своим ушам. Правда, она не была дурой, и верила собственным ощущениям. А ощущения подсказывали ей уже давно, что от Андрея веет холодком. Просто она не хотела даже думать об этом.
— Сволочь! — в сердцах выпалила Наташа. — Мама, выходит, была права. Не знакомо вам чувство благодарности.
Андрей не стал уточнять, кому — вам. Понял.
— Наташка… я тебе настолько благодарен, что ты и представить себе не можешь! Я тебе по гроб жизни обязан! Я просто не хочу врать. Ну, прости меня.
— Ага! Так благодарен, что бросаешь меня!
У него в груди всё перевернулось. Так стало стыдно, так жаль Наташку…
— Ладно. — сказал он, садясь на стул. — Ладно! Я не уйду от тебя. Но я влюбился и изменил тебе. Нормально это?
