Каждый вечер после работы Наташа бежала в больницу к Андрею. Когда его выписали — забрала к себе домой. Алевтина не была рада тому, что на плечи дочери легла забота о переломанном женихе, но порядочность не позволила ей возражать. В конце концов, когда Андрей был здоров, он всегда помогал по дому, и покупал продукты, да и вёл себя всегда прилично, вопреки Алиным ожиданиям. А теперь что, когда не ходит? Выбросить его, что ли?
Конечно, у Андрея были родители, но что-то они не горели желанием ухаживать за покалеченным сыном. Так что, Алевтина дочь поддержала, конечно, вот только сказала ей наедине такую вещь:
— Ты молодая ещё… неопытная. Имей в виду, мужчинам незнакомо чувство благодарности. Природой не заложено. Так что, всё, что ты делаешь, ты должна делать для него, не для себя. И помнить об этом.
Наташа удивлённо распахнула глаза:
— Мама… что ты такое говоришь? Не ожидала от тебя таких примитивных суждений!
— Я даже готова признать, что бывают исключения. Но не думаю, что Андрей туда входит.
Наташа тогда шёпотом поругалась с мамой. Она любила Андрея, и не верила в то, что говорила Алевтина. Андрей был жив — это главное. И дома. А остальное как-то наладится.
Наташа договорилась на работе, что будет вычитывать и корректировать тексты дома, и отправлять по емейлу. Ей пошли навстречу — шутка ли, муж в такой ситуации. И Наташа не подвела — успевала. Успевала выполнять работу и ухаживать за Андреем. О том, чтобы писать что-то своё, она уж и думать забыла.
Иногда Алевтина негромко сокрушалась в кухне:
— Окончить литинститут, чтобы править чужие ошибки, и ухаживать за инвалидом… вот уж, предел мечтаний!
— Мам… отстань, пожалуйста! Всё ещё будет. Вот встанет Андрей на ноги, тогда…
Андрей потихоньку вставал. С Наташиной помощью. Он и сам хотел скорее подняться — быть обузой было просто невыносимо. Андрей смотрел на Наташу — она радовалась его маленьким достижениям, но он видел и другое. Видел, как в ней словно что-то схлопывается. Наташа с его ходунками и памперсами становится всё дальше от своей жизни, от своей мечты. И Андрею было больно и стыдно. За всё. За то, что он не слушал её, и попал на этой чёртовой трахоме под грузовик. За то, что не смог сдохнуть, как мужик, а выжил и стал инвалидом. За то, что молодая девчонка тратит на него своё время.
— Хочешь, я к родакам вернусь? — предлагал он.
— Что за глупости? Совершенно не хочу.
Андрей верил, что она не хочет. И любил её за это. И ненавидел за то, что она видит всю его беспомощность. И себя за эту беспомощность ненавидел тоже.
За полтора года Андрей с помощью Наташи добился невероятных успехов и научился ходить с тростью. Вот только если Наташа любила его теперь ещё сильнее, как вложение своих сил и всей своей души, то у Андрея всё изменилось. Он больше не любил Наташу как женщину. Как человека любил, да. А как женщину — разлюбил. И за это ему тоже было невероятно горько и стыдно.
