Но решение уже созрело. Через неделю Колю привезли из больницы. Люба встретила его в инвалидной коляске, поседевшего, осунувшегося, с потухшим взглядом. Правая сторона тела почти не работала, речь была нарушена.
Первые дни были самыми тяжёлыми. Бессонные ночи, перевязки, кормление с ложечки, памперсы… Как когда-то с маленькими детьми, только наоборот.
Ангелина приходила каждый день после работы, приводила дочку — десятилетнюю Анечку. Девочка быстро привязалась к Любе, помогала чем могла: то книжку почитает отцу, то судно подаст, то просто посидит рядом, за руку подержит.
— Ты похожа на мою маму в молодости, — сказала как-то Анечка, разглядывая старые фотографии. — Такая же красивая.
Люба поперхнулась чаем. А ведь правда — она в молодости тоже была темноволосой, кудрявой, с таким же упрямым подбородком. Может, это и привлекло Колю в Ангелине? Неосознанное сходство с той, первой любовью?
Постепенно жизнь вошла в новое русло. Люба научилась понимать невнятную речь бывшего мужа, угадывать его желания по глазам. А он… он будто оттаивал понемногу. Всё чаще улыбался, пытался шутить. Особенно когда приходила Анечка.
Однажды, разбирая старые вещи, Люба нашла конверт. Внутри — пожелтевший листок, исписанный знакомым почерком. Письмо тридцатилетней давности, которое она никогда не читала.
«Люба, родная моя! Знаю, что ты встречаешься с ним. Видел вас вчера у кинотеатра. Не могу передать, как больно… Но я люблю тебя. И если ты решишь уйти — отпущу. Только будь счастлива. Твой Коля.»
Она опустилась на стул, прижимая к груди пожелтевший листок. Господи, как же они жили все эти годы? Столько недосказанного, непрощённого, непонятого…
— Что это у тебя? — Ангелина заглянула в комнату.
Люба протянула ей письмо:
— Прочти. Это история о том, как люди умеют прощать. И как не умеют говорить о главном.
Ангелина читала, и слёзы капали на бумагу.
— А знаете, — тихо сказала она, — он и про вас часто вспоминал. Особенно когда выпьет. Всё говорил: «Не уберёг я своё счастье, профукал…»
— Жизнь — штука сложная, — вздохнула Люба. — Сегодня ты счастлив и думаешь, что так будет всегда. А завтра всё летит кувырком. И не поймёшь — то ли судьба так распорядилась, то ли сам виноват.
Прошёл год. Коля понемногу восстанавливался. Уже мог сидеть в кресле, немного говорить. Анечка стала называть Любу бабушкой.
А потом Ангелина пришла с неожиданной новостью:
— Любовь Ивановна, мне предложили работу в Германии. Контракт на два года, хорошие деньги… Но Аню с собой взять не могу, там такие условия… Вы не могли бы?..
— Оставить её со мной? — договорила Люба.
— Да. Вы же для неё уже как родная бабушка. И Николаю Павловичу с ней легче…
И снова жизнь сделала неожиданный поворот. Теперь их стало трое — больной старик, его бывшая жена и внучка от второго брака. Странная семья. Но разве бывают нестранные семьи?
Весной Коле стало хуже. Он таял на глазах, всё чаще впадал в забытьё. В один из редких моментов просветления попросил:
— Люба… прости меня…
— Давно простила, Коль. И ты меня прости.
