— Максим, я знаю, что мы в ссоре, — говорила Юля, дозвонившись до Максима. — Просто Никита по тебе очень скучает.
У вас хорошие отношения возникли. Может, ты заехал бы?
— Это ты так миришься? — спросил Максим.
— Я бы уже и помирилась, но ты же меня слушать не хочешь! Я и не позвонила бы! Но Никита…
— Я понял, — ответил Максим. — Приеду!
И приезжал он не с пустыми руками. А там уже от Юли зависело, как быстро и как стр. астно они помирятся.
Инвалидность просто так да за красивые глаза не дают.
Пока Максим был женат на Ирине, та заставляла его вести сравнительно здоровый образ жизни, соблюдать диету и своевременно пить нужные лекарства.
А оставшись один с желанием жить и наслаждаться жизнью, Максим забил болт на все предписания врачей.
Конечно, организм ему за это «спасибо» не сказал.
Мало того, что самочувствие было неважным, так еще примирения с Юлей были, мягко говоря, больше на словах.
И одно дело — стр. асть! И тогда можно попросить и на сапоги, и на дубленку. И совсем другое, когда поговорили, обнялись, а потом:
— Дай полежать, что-то мне не очень!
В таком разрезе, холодильник бы набил, и то ладно.
Зря ругали Юлю за отсутствие ума. Где надо, была она и умной, и сообразительной.
— Максим, мне уехать надо на пару недель, но я не хочу Никиту с собой тащить. Надо вопросы с алиментами решить от его папаши.
— Ну, решай, — ответил Максим, разводя руками.
— Я хотела Никиту с тобой оставить, вы же нормально ладите! Я бы матери его завезла, но та со мной не разговаривает…
— Ну, ладно, не маленький уже, справимся.
Конечно, Юля ни копейки не оставила. Так еще у самого Максима вытянула, сколько смогла.
И пришлось Максиму узнать, что дети — это удовольствие дорогое! А еще шумное, но это было второстепенно.
Хотя за три недели, что Юли не было, устал Максим едва ли не больше, чем за всю предыдущую жизнь.
***
— Максим, я тут решила, — сказала Юля, когда выгрузила продукты в холодильник и поставила варить макароны, — Никиту окрестить надо, и ты будешь крестным отцом.
— Ему ж двенадцать, — опешил Максим.
— И что? Вот до этого момента мне было не до того. А я смотрю, что на тебя можно положиться и спокойно ребенка доверить.
Так что, сходи в церковь, договорись, купи, что там надо!
— Прости, а мать кто? — спросил Максим.
— Можно без матери, я узнавала, — ответила Юля. — Тем более, я только тебе могу мальчика доверить, если со мной что-то случится.
Максим откинулся на спинку кресла, в котором сидел, и закрыл глаза.
Кусочки мозаики встали на свои места, и он увидел всю картинку целиком.
А в картинке этой были и мнения его друзей, и собственные размышления, и некоторые аналоги, что он видел в телевизоре, пока Юля каталась по делам, а он, как на привязи, сидел с Никитой.
«Медовым пирожком привязать ей меня не получается, — оценивал картинку Максим, — потому что не звезда она, да и я не богатырь.
