— Ну, уж нет! — помню, как на меня такая злость нашла. — Я уже сегодня ему свидетельство о рождении заказала. Иван он. Иван Артемович.
— Заказала? — хмыкнула свекровь. — Ничего страшного, имя изменим и новое выпишем.
Я опешила и трубку бросила. Обидно было до слез — ведь нормально же жили! Имя я, конечно, в итоге отстояла. Ну как отстояла? Малыша мы записала Иваном, но… свекровь категорически отказалась это принимать, заявив мне в лицо:
— Он для меня всего Артемом будет. У меня внук Артем, а что вы там придумали, меня не касается.
Я рукой махнула — пусть делает, что хочет, потом перебесится. Но как же я ошибалась! На днях Ване 6 лет исполняется, а бабушка его настойчиво зовет Артемом! Игнорирует любые мои попытки поговорить, убедить и воззвать к ее разуму. Муж сразу ото всех этих проблем отключился, заявив мне, как нашалившему ребенку:
— Света, я из-за твоих тараканов с мамой ссориться не собираюсь. Что ты воду у нас в семье мутишь? Не стыдно тебе? Взрослый человек, а ведешь себя как скандалистка и постоянно тревожишь пожилую женщину.
Отчитал он меня тогда на полную, еще и обиделся, уйдя спать на неделю в зал. А я… на все это посмотрела и неожиданно для себя разработала план мести.
На следующий день свекровь должна была заскочить — с моей помощью заказать для внука подарок на день рождения на маркетплейсе. Я парочку таблеточек успокаивающих выпила и сижу, жду. Ровно в 12, как и договаривались, стук в дверь, открываю и прямо с порога:
— Евдокия Аристарховна, дорогая вы моя, как же мы по вам соскучились!
Та дернулась, будто током шибанутая, и уставилась на меня во все глаза:
— Света, ты заболела что ли? Забыла, как меня зовут?
— Да что вы! — машу рукой, а у самой от простодушной улыбки аж зубы сводит. — Конечно, помню, но вы мне так напоминаете мою двоюродную прабабушку по папиной линии — Евдокию Аристарховну, что просто сил нет! Она же такой милой старушкой была, ее все обожали. Все, решено — теперь буду вас так звать!
Глазами наивно моргаю, а сама у нее сумочку беру, пальтишко снять помогаю и под белы рученьки прямо к столу веду. А там уже чаек по кружечкам разлит и пирог ее любимый нарезан. Пока иду, щебечу без умолку самым елейным голоском, который только смогла выдать:
— Евдокия Аристарховна, я ваш пирог любимый испекла. Вы попробуйте. Я вам еще и домой заверну. Как же я вас люблю, Евдокия Аристарховна!
Обняла ее крепко и расцеловала в обе щеки. Это ее добило окончательно — стоит моя родимая глаза выпучены, ртом воздух хватает, как выброшенная на берег рыба. А потом вдруг оттолкнула меня и ломанулась в коридор. Через секунду ее и след простыл!
Хохотала я минут 20, аж живот заболел! Но это был только первый акт представления — впереди еще один. И он не заставил себя ждать. Видать, свекровь сразу позвонила сыночку и нажаловалась во всех красках, потому как прилетел он с работы аки раненый олень аж на 2 часа раньше, чем обычно. И давай орать прямо с порога:
