— Да, — выдохнула она. — Наверное, да. Я все время об этом думаю…
Лена немного помолчала.
— С вами все— так. Вы — сильная, умная, красивая. Просто вы были слишком правильной и взрослой… Для него. И… очень нужной.
А сам он… Он еще не понимал, кто — он сам.
— Получается… я его подавляла?
— Да нет, — Лена покачала головой, — вы старались, как могли: держали на себе весь дом, планировали, заботились.
А ему, я так думаю, хотелось быть нужным, а не… обязанным. Понимаете?
Марина молчала. Ее лицо чуть побледнело.
— А с вами он… какой?
— Со мной он — такой, какой есть. Настоящий. Иногда уставший, иногда раздраженный. Не герой, не кормилец. Просто человек. Мы не пытаемся переделывать друг друга. Не соревнуемся. Просто живем. Рядом.
— Это и есть любовь? — почти шепотом спросила Марина.
— Не знаю. Наверное. Такое чаще всего случается после сильных бурь или разочарований. Когда, наконец, перестаешь что-то доказывать и начинаешь наслаждаться жизнью…
Марина откинулась на спинку стула. Ее взгляд скользнул по кухне: простой, без излишеств, но очень уютной. Здесь все было не напоказ, а для жизни. Настоящей жизни.
— Я действительно всегда хотела, чтобы все было правильно… — тихо сказала она, будто сама себе, — чтобы ужин вовремя. Чтобы Никита выспался. Чтобы на даче не копался в грядках, а отдыхал. Чтобы ходил в чистой рубашке. Чтобы не пил колу. Чтобы…
— Я думала, что так и надо. Что это и есть любовь…
Лена молчала, позволяя ей выговориться. Только гладила Мусю, удобно устроившуюся у нее на коленях. Кошка мурлыкала, не обращая внимания на гостью.
— Помню, — задумчиво сказала Марина, — как-то Дима вернулся с работы позже обычного. Я, конечно, завелась. Мол, почему не позвонил, ужин остыл. А он: «Я сидел на набережной. Смотрел на воду».
— А вы? — мягко спросила Лена.
— Я сказала, что мог бы и предупредить. Зло так сказала… А он так странно на меня посмотрел. Грустно. А потом ушел в душ. И долго не выходил…
Она опустила взгляд на свои руки.
— Мне тогда казалось, что я права. А теперь думаю: может, если бы я тогда просто обняла его… — Вы были такой, какой умели быть, — спокойно ответила Лена. — Мы все делаем ошибки. И если бы вас не было в его жизни, он бы не стал тем, кем стал. Он вырос с вами. Стал мужчиной. И он благодарен. Правда…
Марина подняла на нее глаза:
— Он говорит о прошлом?
— Не часто. Но с уважением. Без злости. И с болью — когда говорит о сыне.
Марина отвела взгляд.
— Никита… Да, он злится на отца. Но я его не настраивала. Просто… мне тоже было больно.
— Я понимаю, — Лена кивнула. — Мальчику нужен отец. Пусть и не идеальный. Просто отец.
— Поэтому он и просится к вам. К кошке… — выдохнула Марина с легкой улыбкой. — Нашел повод… Не знает, как по-другому.
— Никита — добрый и умный мальчик, — мягко сказала Лена, — он никогда не бросит вас. Он ваш сын. Просто позвольте мне… быть рядом. Иногда…
В глазах Марины блеснули слезы. И от напряжения, и от облегчения, и от чего-то очень глубокого, важного, что накопилось за последние годы.
