В машине таксист пытался разговаривать, но я отвечала односложно. Думала об этих словах: «машина теперь моя». Когда наша машина стала его машиной? И что ещё в нашей жизни незаметно стало принадлежать только ему?
— Лена, а скажи мне как юрист, — я ставила чашку с чаем на стол у подруги, — может ли муж вот так просто переоформить машину на себя?
Лена подняла брови. Мы дружили ещё со школы, но теперь виделись редко — у неё своя адвокатская контора, загруженность бешеная.
— Смотря какую машину. Если совместно нажитое имущество, то не имеет права без твоего согласия.
— А что значит совместно нажитое?
— Света, ты серьёзно не знаешь? — Лена отложила ложку. — Всё, что приобретается в браке на общие средства, считается совместной собственностью. Даже если оформлено на одного из супругов.
У меня внутри что-то екнуло:
— То есть… даже если документы на Гену переписаны?
— Переписаны — это одно, а право собственности — совсем другое. Расскажи толком, что случилось.
Я рассказала. Про вечер с документами, про утро без ключей, про фразу «машина теперь моя». Лена слушала, иногда кивала, лицо становилось всё серьёзнее.
— Слушай, — сказала она наконец, — а он часто так поступает? Решения за вас обоих принимает?
Задумалась. Квартиру покупали — Геннадий выбирал район. Дачу строили — он планировку утверждал. Даже обои в спальне…
— Света, милая, ты понимаешь, что живёшь в браке, где у тебя нет голоса?
— Как это нет голоса? Мы всё решаем вместе…
— Вместе — это когда спрашивают твоё мнение. А не когда ставят перед фактом.
Лена встала, подошла к книжной полке, достала толстую папку:
— Вот, смотри. Дело вела полгода назад. Жена тридцать лет не работала, муж на всё имел единоличное право. А когда развелись, оказалось — половина всего нажитого принадлежит ей по закону.
Геннадий оставил машину у подъезда — сказал, что пешком дойдёт до автобуса, ему ближе. Я вышла выбросить мусор и увидела, что в салоне горит свет. Наверное, дверь плохо захлопнулась.
Подошла, открыла дверцу. И правда — замок не защёлкнулся до конца. Потянулась выключить свет и случайно задела бардачок. Он открылся, и на пол высыпались какие-то бумаги.
Собирая их, увидела знакомый бланк. Доверенность. На управление автомобилем. Только не на моё имя.
«Доверяю Романовой Марине Викторовне управление транспортным средством…» Дальше номер нашей машины, который я знала наизусть.
Марина Викторовна. Кто такая Марина Викторовна?
Руки дрожали, когда я переворачивала лист. Дата — позавчерашняя. Подпись Геннадия — размашистая, знакомая.
Романова Марина Викторовна, 1978 года рождения. Моложе меня на десять лет.
Я сидела в машине и смотрела на этот лист. Странно, как обычная бумага может перевернуть всю жизнь. Не сам факт измены — после тридцати пяти лет брака уже не удивишься. А то, как легко он отдал право на управление нашей машиной совершенно чужому человеку.
Мне — жене, которая каждый день ездила на работу, — сказал «зачем тебе машина». А этой Марине Викторовне выписал доверенность.
