— Это справка из банка о движении средств по моим счетам за последние пять лет. Здесь чётко видно, что все крупные покупки для семьи — машина Павла, ваша шуба, Галина Петровна, поездки на море — всё это оплачено с моих счетов. А вот это, — она достала второй документ, — заключение независимого оценщика о стоимости улучшений в вашей квартире. Четыре миллиона триста тысяч. Это мои деньги, и я намерена их вернуть.
— Да как ты смеешь! — Галина Петровна вскочила с кресла. — В моём доме! Шантажировать нас!
— Это не шантаж, — спокойно ответила Марина. — Это справедливость. Я консультировалась с юристом. У меня есть все основания требовать компенсацию через суд. И я это сделаю, если вы не прекратите унижать меня.
— Павел! — свекровь повернулась к сыну. — Ты слышишь, что твоя жена говорит? Она угрожает нам судом!
Павел наконец поднялся с дивана. Марина с надеждой посмотрела на него — может быть, хоть сейчас он встанет на её сторону? Но нет.
— Марина, отдай документы маме, — сказал он устало. — Не нужно устраивать скандал. Мы же семья.
— Семья? — Марина засмеялась, но в её смехе не было веселья. — Семья — это когда поддерживают друг друга, а не унижают при каждом удобном случае. Семья — это когда муж защищает жену, а не прячется за мамину спину!
Она подошла к Павлу вплотную и посмотрела ему в глаза.
— Семь лет, Павел. Семь лет я ждала, что ты станешь мужчиной, главой семьи. Что перестанешь бегать к маме за советом по каждому вопросу. Что начнёшь принимать решения сам. Но ты так и остался маменькиным сынком.
— Не смей так говорить о моём сыне! — взвизгнула Галина Петровна.
Но Марина уже не обращала на неё внимания. Она смотрела только на мужа.
— Помнишь, как мы мечтали о детях? О своём доме? О счастливой семье? Но как можно создать семью с человеком, который до сих пор не перерезал пуповину? Твоя мать решает, где нам жить, как тратить деньги, когда заводить детей. Она даже решила, что квартира бабушки должна быть записана только на тебя, и ты согласился! Ты предал меня, Павел. Предал наши мечты, наше будущее.
На глазах у Марины выступили слёзы, но она не позволила им пролиться.
— Я ухожу, — сказала она тихо. — И не надо делать удивлённое лицо, Галина Петровна. Вы этого добивались с первого дня нашей свадьбы. Что ж, поздравляю — вы победили. Ваш сын снова весь ваш.
Она повернулась и пошла в спальню собирать вещи. За спиной послышался голос свекрови:
— Вот и уходи! И документы свои забери — ничего ты не получишь! Суд на нашей стороне будет!
Марина остановилась в дверях и обернулась.
