ПОСЛЕДНЯЯ ПОЕЗДКА, КОТОРАЯ ИЗМЕНИЛА МОЮ ЖИЗНЬ
Был поздний вечер, когда я решил закончить смену. Глаза слипались, а мысли вертелись вокруг Алены и детей. Они всегда спрашивали, почему я работаю так допоздна, и у меня никогда не было хорошего ответа, кроме стандартного: — Счета сами себя не оплатят.
Я выключил «доступность» в приложении такси и уже собирался ехать домой, когда телефон завибрировал. Пришел новый заказ.
— Не сегодня, — пробормотал я, потянувшись к экрану, чтобы отклонить вызов.
Но что-то заставило меня замереть. Адрес находился всего в десяти минутах езды — в одном из тех старых районов с высокими викторианскими домами и тенистыми улицами.
Я вздохнул. Одна последняя поездка, один последний клиент. Это же так близко. Почему бы и нет? Каждая копейка на счету.
Я принял заказ и плавно влился в вечерний поток машин.
Через несколько минут я оказался перед темным домом. Казалось, плющ на стенах рос там десятилетиями, а некогда белая краска облупилась. В окнах не горел свет. Я посигналил. Тишина.
Я сверился с адресом. Все верно.
— Уезжай, Олег, — пробормотал я себе под нос. — Просто поезжай домой.
Но чувство, что я должен остаться, не отпускало. Вздохнув, я припарковался и направился к двери. Постучал.
— Минутку! — раздался изнутри слабый голос.
Я услышал, как что-то тяжелое медленно волочат по полу. Инстинктивно сжал пальцы в кулак.
Наконец дверь со скрипом открылась. Передо мной стояла крошечная пожилая женщина — ей, наверное, было не меньше девяноста. Она носила светло-голубую шляпку, напоминающую 60-е годы, и цветастое платье в тон. На шее поблескивали жемчужные бусы.
Дом за её спиной будто застыл во времени. Белые простыни скрывали мебель, на стенах виднелись выцветшие прямоугольники — там когда-то висели фотографии. В углу стояла картонная коробка, набитая старыми снимками с потрепанными краями. В воздухе витал легкий аромат лаванды и воспоминаний.
— Поможете вынести мою сумку? — попросила она, указывая на небольшой, но видавший виды чемодан.
— Конечно, — кивнул я и удивился, насколько он легкий. Взял его и протянул женщине руку.
Она ухватилась за нее с неожиданной легкостью — словно не шла, а плыла, как перед танцем.
— Осторожнее с третьей ступенькой, — предупредила она. — Она шатается с 1982 года. Виктор всё собирался починить, да так и не дошли руки. Знаете, какие мужья бывают.
Мы сели в машину, и она продиктовала адрес. Но потом замялась.
— Можно ли сделать крюк через центр? — тихо спросила она.
— Это не самый короткий путь.
— Мне некуда торопиться, — шепнула она. — Я еду в хоспис.
Её слова ударили меня, как молот. В зеркале заднего вида я увидел, как её глаза блестят от слёз. Фонари на улице подсвечивали её седые волосы, и они сияли, как звезды.
— У меня не осталось родных, — продолжила она, поглаживая подол платья дрожащими пальцами. — Врачи говорят, что мне осталось недолго.
Я не смог отказать. Я ведь не бессердечный. Выключил таксометр и посмотрел на неё в зеркало.
