Зинаида Петровна вскочила с дивана.
— Ты не посмеешь! Ты не посмеешь позорить нашу семью!
— Вашу семью. Я больше не часть вашей семьи.
Она посмотрела на Андрея. В его глазах была паника, но он молчал. Как всегда, когда нужно было выбирать между женой и матерью, он выбирал молчание.
— Алло, Мария Сергеевна? Да, это Светлана. Можете приехать ко мне домой? Здесь свекровь и она фактически признаётся в подделке документов. Да, включаю диктофон.
Следующий час превратился в настоящее сражение. Зинаида Петровна металась по квартире, выкрикивая обвинения и угрозы. Она обвиняла Светлану в неблагодарности, в разрушении семьи, в жадности. Андрей сидел на диване, обхватив голову руками, и молчал.
Когда приехала адвокат с помощником, Зинаида Петровна попыталась уйти, но Мария Сергеевна спокойно сообщила, что уже вызвала полицию для дачи показаний.
— Вы не имеете права меня удерживать! — кричала свекровь.
— Никто вас не удерживает. Но если вы уйдёте, это будет выглядеть как попытка скрыться от правосудия.
Полицейские приехали через двадцать минут. Два молодых лейтенанта вежливо, но настойчиво опросили всех присутствующих. Зинаида Петровна пыталась выкрутиться, говорила, что это недоразумение, что невестка всё неправильно поняла. Но записи на диктофоне говорили сами за себя.
— Гражданка Зинаида Петровна, вам придётся проехать с нами в отделение для дачи показаний, — сказал старший из полицейских.
— Это произвол! Я буду жаловаться! У меня есть связи!
Но её увели. Андрей попытался пойти за матерью, но Светлана остановила его.
— Не смей. Ты остаёшься здесь. Нам нужно поговорить.
Когда они остались одни, в квартире повисла тяжёлая тишина. Светлана села в кресло напротив мужа.
— Как ты мог? Как ты мог предать меня?
Андрей поднял на неё глаза, полные слёз.
— Я не хотел… Мама сказала, что это для нашего же блага. Что так будет безопаснее. Она всегда знает, как лучше.
— Она манипулирует тобой всю жизнь! И ты позволяешь ей это делать!
— А я твоя жена! Или была ею. Потому что после этого…
Она не договорила. Не было смысла. Их брак умер в тот момент, когда он решил промолчать о преступлении своей матери.
— Светлана, прости меня. Я правда не думал, что всё так серьёзно. Я думал, она просто хочет помочь.
— Помочь? Украсть мою квартиру — это помощь?
— Она говорила, что квартира останется нашей, просто будет оформлена иначе. Для налоговой оптимизации.
Светлана покачала головой. Он действительно верил в это. Или хотел верить, потому что так было проще — не думать, не анализировать, просто слушаться маму.
— Андрей, тебе тридцать пять лет. Когда ты начнёшь жить своей жизнью?
Он молчал, уставившись в пол.
— Я подаю на развод, — сказала Светлана. — И ты уедешь к маме. Сегодня же.
— Но это же наш дом…
— Нет. Это мой дом. Купленный на мои деньги до нашего брака. Ты здесь только прописан. И завтра я подам заявление о снятии тебя с регистрации.
