— Дорогая, возьми стульчик, — произнес Миша, — а я даже с места не сдвинусь. Присядь и расскажи, зачем ты копишь деньги.
***
Начала Люда свой рассказ как раз с того момента, как ее мама погорела на вкладе. Время было сложное, а Люда была третьим ребенком в семье. Третьим, но не последним.
— Нечем мне тебя кормить! — кричала Вера Максимовна на маленькую Люду. — Если бы твой папашка алименты платил, а не по лесам скрывался, я бы тебя накормила! И нечего тут реветь! Иди под магазин, может, кто сжалится и даст тебе хлеба!
— Мамочка, а если меня украдут? — испугалась девочка.
— Если кормить будут, то пусть воруют! — отмахнулась Вера Максимовна.
У мамы Люды любовь к детям проявлялась периодически. Если мужик у нее есть, то и детей любит, и заботится со всем усердием. А если нет, то и дети ей были не нужны.
После Люды, Вера Максимовна еще дважды стала мамой, что свидетельствовало о двух сравнительно неплохих периодах в жизни.
Первый совпал с тем, как Вера Максимовна возвращала опеку над отобранными государством детьми, при содействии нового сожителя. Правда, потом появился братик Рома.
Потом еле дождались периода, когда появилась сестра Аленка, но в этот раз обошлось без изъятия.
А когда исчез и Аленкин папа, Веру Максимовну лишили прав на детей окончательно и бесповоротно, и дети, все пятеро, переехали в детский дом на постоянной основе.
***
— Из детства я вынесла только одно воспоминание, — говорила Люда мужу, — голод. Всегда хотелось есть! Когда нас в первый раз забрали, мне всего шесть было, а второй раз, когда совсем — десять.
Так вот, что дома, что в детдоме, кормили по принципу, чтоб выжили. А морально было сложно и там, и там. Дома кричала мама, что денег нет, и взять их негде, а в детдоме кричали все, да еще и били!
Миша слушал, затаив дыхание.
— Детские клятвы самому себе мало, что значат, но когда они подкреплены голодом и страхом — впиваются в сознание намертво!
Я тогда, лежа под тощим одеялом на казенной канцерной сетке скрипящей кровати, поклялась, что все сделаю, только бы у меня были деньги! Много денег! Так много, чтобы я могла всегда быть сытой!
Миша судорожно сглотнул, а Люда продолжила рассказ.
Детский дом не всегда ломает человека, иногда взращивает в сознании стержень, который никакими перипетиями не согнуть. Люда поставила себе цель, а шла к ней с оголтелым остервенением.
Не отбирала чужое, не обижала младших, не завидовала, не побиралась. Она пахала! Учеба в детдоме, потом колледж, потом ВУЗ.
А когда у нее начали появляться первые деньги, пособие и стипендия, Люда постигала еще одну науку — экономия!
— Я научилась не тратить деньги на всякую ерунду, — рассказывала Люда дальше. — В кафе я не бегала, а кушала в столовых. Никаких кинотеатров, клубов, ресторанов.
